На мои движения Алиса открывает глаза, сонно потягивается и, дав себя рассмотреть, целомудренно накрывается одеялом.

— Ты куда? Рано ещё…

Часы на комоде показывают полшестого.

— Как куда? Мне надо в своей комнате показаться, а то бабушка заметит, что меня нет.

Бабуля, кстати, уже встала. Корову отдоить и в стадо проводить. Мои парни, кстати, его пасут. И с того момента, как мы взялись, местные не нарадуются. Скотина под строгим приглядом, никаких эксцессов, как раньше. А то не меньше раза за лето пастухи обязательно напьются, стадо разбредётся и чего-нибудь нажрётся. Корова — тварь тупая, если набредёт на пшеницу-зелёнку, то жрёт её от пуза. Любит её. А недозревшая пшеница в желудке начинает разбухать, выделять всякие парниковые газы, животину раздувает. Короче, погибает корова, если не принимать экстренных и способных шокировать изнеженного горожанина мер…

— Прикройся, а то наброшусь, — предупреждаю честно на провокационно отброшенный верх одеяла.

— Подумаешь, испугал, я с пятнадцати лет ждала, когда ты на меня набросишься…

Что мне оставалось делать? Задержаться ещё на четверть часа. Кое-как успел проскочить к месту официальной дислокации.

Зато после обязательной программы — зарядки, очистки коровника, пробежки до речки — во время утренней интеллектуальной подкормки искина Алиса меня не беспокоит. Вплоть до самого обеда.

— Что-то ты сегодня как варёная с утра, — замечает бабуля.

Напрягаюсь и конспиративно делаю вид, что никак ни при делах. Алиска беззаботно отмахивается:

— Заснуть долго не могла…

Фактически сдаёт меня, но бабушка внимания не обращает. Мало ли что там у девочек случается. Кроме мальчиков…

11 июля, пятница, время 10:50.

Березняки, свекольное поле.

— Зараза! — ругаюсь под лёгкую усмешку «башибузука» Андрея.

Андрюха уже второго зайца подстрелил, а я никак не могу счёт размочить. Нельзя сказать, что зайцев тут видимо-невидимо, но водятся. Селяне выращивают пшеницу, ячмень, другие злаки, свёклу, морковку, а всякая живность приходит на эти поля пастись. И сельские угодья превращаются в охотничьи. Для коршунов, сов и других ястребов есть стада полевых мышей. Они и зайцем не побрезгуют, но с взрослым им справиться трудно, зато нам — в самый раз.

Поднимаю стрелу, от которой ушёл косой. Делаю знак Андрею — не трогай его, он мой! Понимаю свою ошибку, осторожно иду, разглядываю каждый рядок. Особенность охоты в поле — хорошо видно только в одну сторону, зато далеко.

— Тци-тци, — Андрюха негромко цыкает, привлекая моё внимание.

Далее разговор языком жестов:

«Он впереди на двенадцать часов от тебя».