На доске корявенькими, но вполне различимыми буквами написано: «Здравствуй, первый класс 'В»«. Мной написано. Испытывал соблазн щегольнуть и написать по-французски, но могучим усилием воли отринул недостойное позёрство. Могучему усилию помог один фактор: нумерация классов и параллелей во Франции настолько отличается от нашей, что неизбежно возникнет вопрос, откуда я могу это знать. Вроде 1 'В» «переведётся» так: 1r 3. Могут это нормальный первоклассник и даже его учительница понять? Сомневаюсь с огромной силой.

Мне надо эмансипироваться. Не буду же я бубнить вместе со всеми хором давно знакомые буковки и, старательно водя пальчиком по неимоверно крупным знакам, опять же хором выкрикивать «Мама мыла раму»!

И строгая Лилия неизбежно берёт меня на цугундер (прим. Надо Зину с этим словом ознакомить, хоть цензурное, но вкусное).

— ЛильНиколавна, все буквы знаю, читать умею, писать тоже. Вот почерк у меня не очень, поэтому и рисую палочки, крючочки…

Не верит. Велит прочитать что-нибудь. Открываю Азбуку на последней странице и медленно, но уверенно сообщаю классу название типографии, тираж, вид печати и прочее. Когда поднимаю глаза выше и открываю список редакторов, корректоров и консультантов, Лилия очухивается от шока и велит садиться. Но тут же вызывает к доске и велит написать приветственную строчку.

Пока она отвернувшись, довольно ловко и удачно рисую бестолковую рожицу, туловище овалом, ветки-руки и ветки-ноги. Шепчу классу: «Это Эдичка». Народ прекращает заунывные мантры «МА», «АМ» и прочие бе и ме, начинает веселиться. Много ли детям надо. Быстро стираю рожицу. Невинно гляжу на повернувшуюся Лилию, кроме неё юмора не улавливает только персонаж картины.

Оживление в классе нарастает. За то меня все и любят. Со мной весело.

Лилия кое-как восстанавливает порядок. Я на своём месте додумываю ту случайную мысль. Как только Ерохин изучит букву «Х», он немедленно украсит ближайший забор трёхбуквенным словом. Буквы «У» и «Й» ведь идут раньше. Как украсит тот же забор Зина, когда научится писать, даже представить не могу.

Все снова оживляются, когда слышат звонок.

— Тихо! — Хлопает ладошкой Лилия и пытается нас строить. — Звонок для учителя, а не для учеников!

Э, нет! Перемена это наше время, и красть его мы не позволим никому. Подбиваю ногу Ерохина, который пытается уронить подножкой Эдика. Наш самый безтормозной тормоз уже несётся, веселяся и ликуя, к заветной двери.

— ЛильНиколавна, так нельзя! Перемена и так короткая.

— Домашнее задание… — стонет училка, глядя, как класс гомонит и начинает расползатся.