Последние слова относятся не к хозяину Обормота, а к нему самому. Ему фиолетово, что с его лап течёт грязная вода, собакен страстно желает меня обнять, расцеловать и затоптать грязными лапами. Это ещё английский писатель Джером (Джером Клапка Джером) заметил. Среди детей, которых на прощание или при встрече надо поцеловать, наибольшую активность проявляет именно то чадо, у которого из носа самые длинные сопли. Вот и Обормот такой же. Не замечал у него такой страстной склонности к обнимашкам снежной зимой или сухим летом. Но вот когда наступила слякотная и противная осень, тут-то и проснулась тяга к нежностям. Сволочь такая!

— Давайте сами, Артур Ильич. Зимой и летом мы со всем желанием. Осенью? Извините, нет. У нас у всех строгие родители, которым приходится нас обстирывать после каждой прогулки.

Хозяин, избалованный нами напрочь, тяжело вздыхая, уводит поскуливающего в тоске Обормота. Мы тоже расходимся по домам. Энергию приходится сбрасывать суррогатными методами: приседаниями, отжиманиями, подтягиваниями. Да, папахен повесил нам в комнату настенный турник. Кирюшке весело. Приседаю с ним на шее, отжимаюсь с ним на спине, вот подтянуться ни разу не могу. Но пытаюсь изо всех сил.

— Кир, слезай! — Руки вот-вот разожмутся, а наш внутрисемейный обормот висит, зажав мне ноги, и не даёт спрыгнуть. Дёргать ногами боюсь, могу сорваться и рухнуть на него.

— Отцепись, говорю! — В ответ по-идиотски радостный смех. Иногда в брательника откуда-то вселяется бесшабашный дебил, который начинает творить несусветную хрень.

— Па-а-п-а-а!!!

Кое-как дожидаюсь ворвавшегося отца, пальцы уже срываются, когда появляется возможность с облегчением разжать пальцы и повиснуть на отцовских руках.

— Так. Иди сюда! — Пока папахен не опомнился, вырываю Кира из его рук, и быстро, так что рук не видно, отвешиваю две полноценные затрещины.

Папахен тут же меня блокирует, прикрывает младшего, но дело сделано. Чем быстрее наказание за проступок, тем оно эффективнее. Это, наверное, только моим полтора родителям неизвестно.

Начинается шум-гам. Кирюшка кидается в рёв, но я громче.

— Я тебе что сказал, оболтус⁈ Я тебе сколько раз говорил, делай, что говорят! Быстро надо делать, а не смеяться, как дебил! — По причине злости я слегка косноязычен.

— Сын, прекрати, — папахен утешает Кира.

— Что прекрати⁈ Если б ты не успел, я б ему кишки выдавил или башку разбил! Кретина кусок! — И это правда, я бы обрушился на Кира сверху с непредсказуемыми последствиями.

— Не надо было разрешать ему цепляться, — вкидывает порцию керосина в костёр заглянувшая на шум мачеха. Папахен её быстро, в двух словах, вводит в курс дела.