— Тамара Владимировна! — Окликает директор проходящую мимо учительницу. — Завхоза или уборщицу быстро ко мне!

Через несколько минут закипают аварийные работы. Сначала закрывают несколькими листами рисунок, приносят моющие средства и уборщица принимается за работу. Фломастеры, — какой вредитель придумал настолько стойкий красящий состав? — трудно смываются.

— Пётр Ильич! — К директорскому кабинету, провонявшему ацетоном, подбегает давешняя учительница. — Там на первом этаже ещё один…

Во дворе.

Шмяк! Растягиваюсь на утоптанном до ледяной твёрдости снегу. Друзья, которых иногда хочется злобно закавычить, дружно хохочут. Меня толкает лапами Обормот, оглушая лаем.

— Не ори в ухо, скотина, — отпихиваю пса, встаю.

Не получилось продемонстрировать технику скоростного бега. Слишком скользко.

— Ты обещал кое-что другое показать, — требовательно глядит отсмеявшийся Ерохин.

Точно! Есть такие мысли.

— Пошли! Сделаем ударный макет из снега.

Будем отрабатывать бэкфист. Ногой и рукой. А позже противодействие. Если чересчур лихого и самонадеянного бойца подловить, то можно легко сломать ему руку или серьёзно повредить ногу. Смотря чем бить будет.

А это весело, сбивать со снежного постамента снежную же глыбу. Особенно ногой с разворотом вокруг своей оси по длиннейшей дуге, практически кругу.

Сделал дело — гуляй смело! Или по-другому: свершил пакость — на душе покой и радость. Три дня руку набивал, чтобы быстро и точно сделать примитивный рисунок. Разок чуть Лилия не спалила. Отговорился, что персик рисовал. Успел предупредить её вопрос, — за что себя очень хвалю, — пояснением, что персики натурально лохматые.

И вообще. Не так всё просто. Надо расставить посты наблюдения, чтобы меня не застукали около директорской двери, продумать пути отхода, договориться о сигналах оповещения. Целая спецоперация. В вестибюле намного легче.

Следующие несколько дней по школе волнами из конца в конец привольно гуляет цунами веселья. Мне уже ничего делать не надо. Рисунки с волосатой жопой стихийно появляются в самых разных местах. Некоторые из них весьма зрелищны и заметно превосходят мои первичные в мастерстве и красочности.

Украдкой, прямо опасаюсь, поглядываю при случае на директора, свекольный цвет лица которого приобретает свойство перманентности. Верноподданическое рвение учителей и технических работников результатов не даёт. Не приставишь же к каждому школьнику учителя.

А мы что? Мы — ничего. Нам учиться надо, мы и учимся. Как завещал нам, бляха, великий Ленин.

p.s. Интересно, откуда эта фамилия в голове вспыла? Копать боюсь, голова разболится…