— Ага, помним, — прихлёбывает горячий чай Игнат, — наобещали столько, что хрен разгребёшь.

— Пара голодранцев вприпрыжку побежали, Кононов, да Лысков, — макает сахар в чай Ефим.

— А на следующий день так же вприпрыжку помчались обратно, — ехидно хихикает Митрич.

Мужики гомонят в стиле «ишь, чего удумали, босота комиссарская». Кондрат ухмыляется, но с грустинкой. Уходит их время. Да, уходит, но может получится сначала поставить знак вопроса в этом предложении «Уходит их время?», а потом и частицу «не»?

На крутом вираже они сейчас. И как, смогут пройти, отделавшись всего лишь хлопотами, или выбросит их в глубокий овраг. Выбирайся потом из него. Получится ли? Если только у детей, а то и внукам придётся расхлёбывать. Жизнь к мужикам российским редко милостива бывает.

— Яшка ко мне вчера приезжал…

— Племяш твой, что с комиссарами хороводится? — Прищуривается Митрич. Остальные затихают.

— Шутки кончились. Советская власть всех загонит в колхозы, если придётся — огнём и мечом.

— Прямо-таки…

— Сведения точные, из Москвы. За нас возьмутся в первую очередь. Если упрёмся, нас объявят врагами Советской власти и раскулачат.

— Это как? — Осторожно интересуется Игнат.

— Всё отнимут, погрузят на телеги и вывезут подальше. Превратят нас в голодранцев, и мы так же вприпрыжку поскачем в колхоз, только за полтысячи вёрст отсюда.

Над столом сгущается облако тяжёлого молчания. Чайком продолжает баловаться только Кондрат, безмятежно оглядывая гостей.

— Блядская грёбаная погань! — Неловкой руганью Фёдор впервые за чаепитием подаёт голос.

— Какие мнения будут ещё? — Насмешливо интересуется Кондрат.

— Пусть попробуют, — мрачно заявляет Ефим. — У меня не только обрез есть.

Мужики мрачно бурчат в том ключе, что и у них найдётся, чем встретить комиссаров.

— Бунт затеваете? — Интересуется Кондрат. — Пушки с броневиками у вас тоже есть?

— А ты чего лыбишься, я не пойму? — Грозно сдвигает брови Игнат.

— А меня не раскулачат, — нагло заявляет Кондрат.

— Это как? — Мужики спрашивают чуть не хором, продолжает Игнат. — На племяша своего надеешься?

— Не, — Кондрат неторопливо допивает остатки чая, — племяш мне поможет, конечно. Но не так. Хитрым манёвром вывернусь. Я первый в колхоз пойду, а вы, как хотите. Не пойдёте, так мельница, земли, скотинка ваша вся мне достанется. Я ж председателем стану.

Кондрат насмешливо оглядывает гостей, напрягшихся и готовых наброситься на будущего председателя.

— Ну, а кого ещё председателем ставить? Мужики ж наши не дураки Лыскова выбирать, а вас не будет.

Через час вместо самовара на столе стоит та самая заманчивая ягодная настойка. Мужики гомонят недовольно, но уже не так мрачно.