Рявкаю напоследок, мне сбоку виднее, когда линия ломается.

— На месте стой, раз-два! — По моей команде подразделение замирает. В двадцати метрах впереди останавливается враг. Насчиталтам четырнадцать человек, средний возраст, пожалуй, чуть постарше моих. Это ничего, чем больше врагов, тем труднее промахнуться.

— Все помнять, что нужно делать? — Обхожу строй, орать сейчас ни к чему. — По команде «Вперёд, марш!» вы должны набрать максимальную скорость. Потом растоптать их.

Поворачиваюсь к враждебным силам, которые так долго нас злобно гнетут.

— Все собрались, ушлёпки⁈ Ржавый якорь вам в жопу, вонючие ублюдки! — Выражение это использую здесь практически в первый раз. Это мой второй козырь. Центровые немеют от неожиданности, цветистости незнакомого ругательства и того, что применяют к ним, таким замечательным парням. Соответственно, мои ребята лишаются всех сомнений по поводу исхода. По причине беспредельной наглости в моём голосе, что гипнотически вселяет абсолютную уверенность в своих силах.

Слова «брань» и «поле брани» недаром похожи. Поле сражения именно поле брани, на нём сражаются и бранятся. Моё вербальное воздействие переполнено даже не уверенностью в победе, а предвкушением хищника, завидевшего лёгкую и лакомую добычу. Чем больше уверенности у кого-то, тем меньше её у противника.

— Попались, голубчики! — Ухмыляюсь предельно гадко. — Смазка для наших штыков…

Откуда всплыла последняя фраза, сам не понял. Пока центровые ворочают мозгами, причём тут штыки, поворачиваюсь к своим, я уже в стороне, а то затопчут.

— Вбить всех в землю! Пленных не брать! Вперёд, марш!!!

Моё навстропалённое воинство с гиканьем срывается с места. Двадцать метров как раз для разгона, мои бойцы врубаются в ошеломлённую моими речами толпу врагов. Поехали!!!

От первого мощного и массированного удара двоих врагов буквально выносит. Катятся кубарем. Не зря я их учил после разгона подпрыгивать и мощно бить коленом в грудь. Ещё один просто опрокидывается. На автопилоте бью кого-то с краю ногой в бок. Пацанчик скрючивается. Глядь! Это ли не счастье!

— Видели, как дерутся коты? — Спрашиваю заворожённо слушающих меня друзей. Даже Тим с парой приятелей подходят. Так-то старший Ерохин слегка стесняется толпиться с нами, мелкотой, но иногда не выдерживает. У нас всегда интересно.

— Теперь представьте, что дерутся два десятка котов одновременно, — довожу до аудитории степень эпичности сражения.

Мы делаем очень серьёзную заявку на победу, но на стороне центровых сильный фактор больших батальонов. Их оказалось не дюжина, а четырнадцать человек против нас, десятерых. Почти полуторное превосходство. Меня это ни капельки не смущает. В моей первой драке у врага был тройной перевес.