Он практически одного со мною роста, но более мускулистый, даже слегка перекаченный на мой вкус, но это последствия его увлечения бодибилдингом. Лицо приятное, открытое — на нем нет еще выражения холодной надменности, присущей многим знаменитостям, но парень явно не прост, и характер у него не сахар. По-английски Жан-Клод говорит пока не очень хорошо, и я сразу перехожу на французский. Как бы Лукасу не пришлось потом его переозвучивать и искать подходящего актера с акцентом. Было бы прикольно, конечно, если бы Жан-Клод в фильме заговорил моим собственным голосом, но весной мне точно будет не до этого — подготовка к Олимпиаде займет все время.

Я прошу Майкла припарковать наш автобус перед центральным входом, где собралась толпа самых безбашенных наших фанатов. Хочу с первой минуты окунуть Жан-Клода в гастрольную жизнь. Пусть сам посмотрит, что значит быть настоящей звездой на Западе, чтобы сюжет фильма не выглядел потом для него сказкой.

Стоит нам спуститься в холл гостиницы, как на улице раздаются первые визги самых нетерпеливых девиц, а в дверях на нас обрушивается волна восторженного обожания, сопровождаемая ревом толпы. Ван Дамм растерянно замирает, не решаясь переступить черту, отделяющую нас от фанатов.

— Они не разорвут нас? — спрашивает он, нервно хмыкнув.

— А охрана нам на что! — отвечаю, чуть подталкивая его в спину — Не дрейфь, Жан-Клод, наши фанаты абсолютно мирные, просто чересчур эмоциональные.

— И так всегда⁈

— Бывало и хуже… Улыбайся, дружище, улыбайся! — весело говорю я ему и сам, включив улыбку на миллион, направляюсь к автобусу под радостные вопли фанатов — И привыкай уже. После выхода фильма в прокат, ты тоже обзаведешься собственными поклонниками.

Пройдя по коридору, выстроенному охраной, заходим с Жан-Клодом в автобус. На верхней ступеньке я разворачиваюсь и посылаю воздушный поцелуй своим фанаткам. В ответ раздается восторженный визг.

— Зачем ты их дразнишь? — спрашивает Жан-Клод, перекрикивая фанаток.

— Я не дразню. Просто даю им понять, что тоже люблю их всех.

Из толпы вдруг доносится девчачий крик:

— Виктор, а что это за красавчик рядом с тобой? Он тоже из «Red Stars»?

— Это Жан-Клод! Мое альтер эго. Прошу любить и жаловать!

Делаю вид, что ловлю воздушный поцелуй от симпатичной девчонки и прижимаю его к губам. В ответ делаю ей сердечко из сплетенных пальцев. Девчачий визг бьет по ушам!

— Селезнев, хватит уже выпендриваться, а⁈ Садись, давай, иначе мы до вечера не доберемся до стадиона!

Альдона в своем репертуаре. Она терпеть не может, когда я любезничаю с поклонницами, ревнует меня ко всем подряд. Но я стойко игнорирую ее недовольство и обращаюсь к коллективу — вернее, к той ее части, что находится в автобусе. Остальные еще рано утром уехали на стадион. У музыкантов сейчас настройка и финальная проверка аппаратуры, Львова со Светиком заранее развешивают в гримерках сценические костюмы — наши и танцевальной группы. Гримироваться тоже будем уже там.