В результате покупаю там отличную куртку из дубленой овчины, причем специально большого размера, чтобы наши мастерицы аккуратно распороли ее по швам и заново по мне перешили, изменив при этом пройму рукавов на более широкую. Такая куртка должна выглядела слегка оверсайз. Верх у куртки светло-коричневого цвета, а воротник, выпушка и мех изнутри кремовый, почти белый. Теперь нужно еще купить светло-бежевую пряжу и попросить наших тетушек связать мне свитер в пару к этой куртке. Зря мы что ли из Японии вязальную машину привезли?
Вячеслав с Михаилом жмутся — этот универмаг им, конечно, не по карману. Предлагаю добавить денег к премии — парни гордо отказываются. Я не настаиваю. Но потом втихаря покупаю для них два модных дорогих галстука. Надеюсь, хоть этот скромный подарок они от меня примут. А нет, так себе их оставлю — галстуков лишних не бывает. Пока перебирал сотню галстуков, обнаружил среди них прикольный экземпляр с небольшими зебрами по всему полю. В памяти тут же закрутилось что-то родом из 90-х… Точно! Знаменитый галстук леди Ди, только там были не зебры, а слоники. И они же были вышиты на рукаве ее пиджака. Значит, берем! Вышить зебр для тетушек Львовой вообще не проблема, особенно после их шикарных жар-птиц.
Так что приходится потом заехать в универмаг попроще, чтобы мои парни не остались без покупок. Управились они довольно быстро, тоже купили себе куртки-аляски на зиму, как и наши музыканты. Будут теперь все в студии ходить, как детдомовские! Впрочем, куртки эти очень удачные: и длина хорошая, и капюшон с мехом енота отстегивается. Одно меня в них убивает — это ярко-оранжевая подкладка! Но кто я такой, чтобы огорчать своих коллег? Нравится им — пусть носят и радуются. Может, мой галстук с зебрами тоже кому-то придурью покажется…
Глава 25
Вечером того же дня я опять еду в аэропорт Кеннеди, и теперь уже за окном машины плывёт чёрный, мокрый асфальт. В Нью-Йорк пришел дождь, поднялся ветер… Сергей Сергеевич сидит рядом, молчит, только изредка косится на меня своим тяжёлым, всё понимающим взглядом. Охрана едет на втором автомобиле и я вижу его фары в стекле заднего вида. Половина первого ночи. Рейс из Токио с пересадкой, тот самый, что природа почти двое суток держала в заложниках, наконец заходит на посадку. А значит, пора встречать Мизуки.
По прилету, я надвигаю глубоко бейсболку, цепляю очки-авиаторы. Не узнать.
Все вместе мы идем в терминал. Там я смотрю на табло прилётов, на эту медленно переползающую строчку — Tokyo — и время вдруг растягивается, как всегда бывает, когда чего-то очень ждёшь. И пока оно растягивается, меня уносит назад.