— Знаешь… — Юка старалась тщательно подбирать слова, — у Наташи есть личный опыт. Очень болезненный и отвратительный. Который ломает женскую психику, понимаешь? И она имеет все основания так относиться к мужчинам. Как бы категорично это ни звучало.

— Но я же стараюсь ей показать, что мужчины могут быть другими.

— Да. И рушишь ее картину мира.

— То есть чем лучше я себя веду, тем больнее ей делаю?

Юка остановилась, крепко сжала Ванину руку и посмотрела ему в глаза

— Я в тебя верю. Ты умный и хороший. Ты что-то придумаешь, я знаю.

— Предлагаешь просто не обращать внимания на ее слова?

— Просто продолжай быть собой.

Ваня вздохнул:

— Иногда это тяжело.

— Я понимаю.

Юка прильнула к нему, и он ощутил сладкий вкус ее губ.

Он растерянно моргнул и невольно коснулся ее щеки. Она на мгновение прижала его ладонь, а потом отпрянула и потянула его за собой:

— Пошли! Через десять минут отбой.

2

В кубрике Ваня искоса глянул на Наташу. Она лежала на кровати, читая толстую книгу. Ваня прищурился, вглядываясь в название: Мишель Фуко. “Признания плоти”. Хм. Четверытй том “Истории секусальности”. Любопытная книжка… Очень захотелось прокомментировать дискурс-анализ французского философа, но Ваня сдержался. Все же он ощущал какую-то обиду, смешанную с досадой… Интересно, почему великодушие дается тяжело, а мелочность легка?

Наконец прозвучал отбой. После всех событий этого дня Ваня моментально провалился в сон. Ему опять снилась Ната. Вот она стоит перед ним и держит в руках пистолет, целясь ему прямо в лоб. Одна секунда, другая, третья… Вот сейчас грохнет выстрел, и его голову разорвет смертельный удар. Еще миг. Ната что-то прошептала одними губами и повернула руку, направив дуло пистолета себе в висок. Выстрел. И ее тело, залитое липкой горячей кровью, падает на землю.

“Нет!”

Ваня вздрогнул и открыл глаза.

Спокойно. Это всего лишь сон. Всего лишь сон…

Его внимание привлек какой-то звук. Шёпот? Стон? Нет… Тихий плач. Еле слышные судорожные вздохи. У него сжалось сердце. Он помедлил, прислушиваясь, откуда идет звук. Несколько секунд он колебался, но потом не выдержал. Откинул одеяло. Встал. Плач прекратился. Осторожно нащупывая дорогу в темноте, Ваня пересек комнату. Замер на мгновение, собираясь с духом, и наконец присел у изголовья Наташиной кровати. Протянул руку. Его ладонь опустилась на промокшую подушку и коснулась мокрой от слез щеки.

Даже сквозь темноту он словно видел, как напряглось тело девушки. Ее холодная ладонь судорожно вцепилась в его руку. Острые ногти вонзились в кожу. Ваня склонился над Наташей и коснулся губами покрытого испариной лба. Ее ладонь легла на его лицо, ногти девушки скользнули по его щеке, оставляя глубокие царапины. Но Ваня продолжать целовать ее лоб, брови, веки, из которых ручьем лились горячие соленые слезы. Наташу била дрожь. Она тяжело всхлипывала, силясь подавить рыдания.