Тот попытался осторожно кивнуть, но ойкнул от острой боли в шее.
— Отлично! Но чтобы техника безопасности соблюдалась и в дальнейшем, предлагаю перевести бойца Дубова в отделение, где подобных нарушений не зафиксировано. — Паяльников посмотрел на лейтенанта — Ваши предложения?
— По итогам разбора учебного боя мной принято решение создать отряд из самых сильных и умелых бойцов, психологически несовместимых с остальными подразделениями. Этот отряд обладает идеальными санитарно-бытовыми условиями и отличается высочайшим уровнем соблюдением техники безопасности!
Полковник скривился, словно от какого-то неприятного воспоминания, и махнул рукой:
— Добро!
— Слушаюсь, товарищ полковник!
— Вопросы, боец? — покосился Паяльников на Ваню.
Тот отрицательно мотнул головой и закусил губу от пронзительной боли.
Паяльников повернулся к медсестре:
— Сколько этот солдат здесь еще загорать будет?
Перед Ваниным взором возникло озабоченное женское лицо:
— Ему неделю лежать нужно, не меньше…
— Комиссия придет через три дня, — шепнул на ухо полковнику Варенуха.
Паяльников сдвинул брови и обвел пристальным взором помещение лазарета, нарочито поморщившись при виде стоящей на тумбочке утки, от которой исходил тошнотворный запах.
— Здесь не созданы оптимальные бытовые условия для нашего героя! Не для того он рисковал своей жизнью!
— Так точно!
— Послезавтра переведите бойца Дубова в место его новой дислокации с улучшенными бытовыми условиями и качественной гигиеной! И чтобы его сотоварищи обеспечили герою уход и диетическое кормление!
— Слушаюсь, товарищ полковник!
Паяльников удовлетворенно кивнул и хлопнул себя по животу, выпирающему из-под застегнутого на одну пуговицу кителя.
— Отлично! Ну что же… Служите, товарищ Дубов! И Родина не забудет ваш подвиг! Вольно! — с этими словами полковник резко развернулся и пошел к выходу, грохоча по полу подошвами тяжелых ботинок.
Глава 6
1
День тянулся бесконечно. Ваня лежал на спине, разглядывая беленый, покрытый мелкими трещинами потолок. Голова была тяжелой, словно наполненный водой воздушный шарик, и точно так же была готова лопнуть в любой момент.
Неожиданно для себя Ваня обнаружил, что практически разучился думать. В опустошенном сознании не рождалось ни одной мысли. Раньше Ваня был бы счастлив спокойно валяться на кровати и размышлять о тайнах мироздания. Теперь же мыслей хватало лишь на то, чтобы обнаружить в своем сознании пустоту.
Я знаю, что ничего не знаю… И не хочу знать…
Но, была в этом и определенная прелесть небытия. Страхи, переживания и тревоги растворились в тупом безразличии и отчужденности.