— Наверняка… — безразлично согласилась Ната.
— Нужно его открыть!
— Так открывай.
— Не могу подобрать пароль. Уже всё перепробовал!
— Всё — это что?
— Ну, название игры, госпиталь — по-английски и по-французски… Что может быть еще? Должно быть что-то простое…
Ната задумчиво теребила фиолетовую прядь.
— А где мы сейчас находимся? Как вообще называется это место?
— Эээ… — Ваня вертел головой, ища подсказку.
Его взгляд упал на надпись над стойкой: Le Centre Hospitalier d'Avignon.
— Точно! Авиньон! Как же до меня сразу не дошло! — Ваня отчаянно хлопнул себя по лбу.
— Смотри последние мозги себе не выбей, — хмыкнула Ната.
— Так… сейчас… — Ваня коснулся пальцем кнопок. — Все еще заблокировано… Ната наморщила лоб, явно силясь что вспомнить:
— Авиньон… Авиньон… Хм… Что-то знакомое…
— Разумеется! — самодовольно хмыкнул Ваня.
Лицо Наты осветилось вспышкой озарения:
— Ага. Вспомнила! — но она тут же помрачнела. — Слушай! После того дурацкого Салема мне эти исторические аллюзии в Рояльнике совсем не нравятся! Давай-ка лучше свалим отсюда по-хорошему!
— Ты что! — возмутился Ваня. — Мы же там шлем нашли! Может, здесь тоже что-то крутое отыщем.
— Ну да. Боевой папский посох Иоанна XXIII, с помощью которого он лишил девственности триста монахинь.
Сейф все не оживал. Заинтригованная Ната тоже принялась озираться в поисках подсказок. Ее внимание привлекла небольшая репродукция, висевшая на стене за креслом администратора.
— А это что за хрень? — брезгливо спросила она.
Ваня проследил ее взгляд и нахмурился. Он поднялся, подошел к прилепленной скотчем картонке и озабоченно почесал затылок. Затем сорвал репродукцию со стены, сдул с нее пыль и поднес к глазам. Чертыхнулся.
— В чем дело?
— Я почти на сто процентов уверен, что, когда я сюда пришел, этой репродукции не было.
— Может, просто не заметил?
— Может быть… Но эта картинка… — Ваня мрачно взглянул на Нату. — Она не случайна!
— В смысле?
— Знаешь, как она называется?
— Ну?
Ваня протянул Наташе картонку, и она смогла прочесть мелкий шрифт:
— “Les Demoiselles d’Avignon” Pablo Picasso. — Ната скривилась. — Ну и что тебя смутило?
— Я читал эссе об этой работе. Очень значимая работа Пикассо. На русском она называется “Авиньонские девицы”.
— И что? Очередная мизогинистическая мазня. Пять изуродованных женщин. Какая-то пародия… И это называется искусство?
— Меня беспокоит другое… Сначала у этой картины было иное название…
— И какое?
Ваня смущенно отвел взгляд:
— “Философский бордель”.
— Что? — вскипела Ната.
— Первоначально название этой картины — “Философский бордель”, — повторил Ваня. — И мне кажется, это очень толстый намек…