Ната задумчиво размешивала сахар в стакане остывшего чая. Затем достала чайную ложечку, пренебрежительно взглянула не нее и брезгливо положила рядом с большой алюминиевой ложкой.
— …Андреа Дворкин писала, что контосомеры неизбежно прибегают к насилию, когда осознают бесплодность своих попыток впечатлить девушку своими… эээ…
— Столовыми приборами? — Юка подцепила с тарелки кусочек котлеты и демонстративно облизала вилку.
Катя хихикнула.
Димон побагровел и взорвался:
— Запомните! Три игры, и вы станете умолять, чтобы я взял хоть одну из вас в свою команду! Но придется очень постараться!
Он развернулся, пихнув кулаком стол. Посуда запрыгала, задребезжала. Жиденький остывший чай расплылся по столу неаппетитным пятном.
Ната презрительно посмотрела вслед ефрейтору.
— Хорошо, что Ваня не такой, — заметила Катя.
— Не такой?! — вспыхнула Наташа. — Уже повелась на его сладкие речи? Да они все такие! Эгоисты, насильники и психопаты!
— Почему же, по-твоему, он нам помог?
— Чтобы потешить свое мужское эго! В кои-то веки почувствовать себя сильным и значимым! Поймите, мужики — наш классовый враг! Они по определению не могут быть добрыми и бескорыстными. Вся эта инфраструктура мучений и убийств… — Ната красноречиво обвела взглядом столовую, — создана ими, чтобы потешить свое безумное тщеславие. Ненавижу… Да и не ты ли, Катя, сбежала из дома подальше от одного из этих контусомерных уродов?
5
Когда девушки вернулись в комнату, Ната все еще кипела от негодования.
Она швырнула на тумбочку рядом с Ваней тарелку с макаронами и прошипела сквозь зубы:
— На! Жри!
Катя аккуратно поставила рядом стакан компота.
— Приятного аппетита, — сказала тихо.
Юка выложила хлеб и сдобную булочку.
Ваня искренне улыбнулся:
— Спасибо вам, девчонки, огромное!
Он схватил вилку и наколол котлету.
Ната презрительно фыркнула.
— Что я вам говорила! Только бы брюхо набить! Самцы… — с этими словами она упала на кровать и взяла с тумбочки книгу.
Ваня проглотил кусок котлеты и покосился на Наташу.
— Послушай, — задумчиво протянул он. — Давно хотел задать пару вопросов настоящей феминистке.
Ната закатила глаза и устало посмотрела на него:
— Ну?
— Правильно ли я понимаю, что раз ты феминистка…
— Я радфем!
— Да… именно это я и хочу понять. Вот ты только что сказала: “Я радфем!” А вот это “я” — это кто?
Ната отложила книгу и привстала:
— В смысле? Кто “я”?
— Прежде чем определять себя кем-то, себя нужно обнаружить. Сначала ты находишь себя — и лишь затем определяешь. “Я — мужчина” или “я — женщина”, “я — человек”, “я — солдат”… Но вот это самое “я”, оно у тебя где и откуда?