Что же касается меня, то старый орк быстро доказал, что педагогических академий он не заканчивал и высокой словесности не обучен, в отличие от высокого штиля портовой брани. Это было… непривычно. Но, на удивление, терпимо. Возможно, так сказалась закалка от Алехандроса, который хоть и не особо матерился, но бесить умел неимоверно, однако факт остаётся фактом: сквернословие Рунга меня не задевало, хотя он временами матом не ругался, он им разговаривал. Что… надо признать, придавало учёбе очень своеобразный колорит.
Взять, например, мою главную проблему в изучении магии ещё там — в убежище вампиров: я совершенно не знал, как исполнять нужные жесты, даже если чисто теоретически имел шансы правильно исполнить нужные слова. И вот этот кадр мне объясняет, мол: «Вот так маши и вот так оттопыривай! Да куда ты палец тянешь? Перхоть из моих подмышек быстрее понимает, куда ей волосы крутить! Пупок! Пупок напрягай! Да ниже безымянный палец! О святая пещерная слизь, рождённая говном моих предков, ниже и правее!.. Что? Как этот жест называется? Да чтоб я знал, какой хряк-недоносок им названия давал!»
И так во всём. Ты, как бы, материал-то улавливаешь, запоминаешь, осваиваешь, но… объяснения потом требуют некоторого осмысления. Нет, была и «нормальная» терминология, без которой ты не сможешь ни разобраться ни в одном магическом трактате, ни Волшебный Свиток прочитать, ни даже жезлом или волшебной палочкой воспользоваться (оказывается, в их применении тоже есть свои нюансы, пусть и простейшие — «даже позорное недоразумение орчихи с диким кабаном, что я, не иначе как в припадке старческого безумия, взялся учить в позапрошлый раз, могло осилить», как отмечал мой уважаемый наставник), но большая часть объяснений требовала над собой поразмышлять, ибо Рунг порой перемежал свою речь очень замысловатыми словесными оборотами.
Собственно, если говорить о магической теории, то мне путём множества дополнительных вопросов и уточнений пришлось для себя переводить объяснения вида: «Ну это, тут есть такая херобора в мире, через которую даже пьяный гоблин колдануть сможет, если что простое и правильно напряжёт пупок. Что, как именно? Ну, все зовут Пряжей Мистры. Богиня такая, всё им, бабам, чо-нибудь вязать. И вот эти махи с фигами и правильным словом — они позволяют её правильно прясть, подвешивать и волшебствовать. Когда опытнее станешь, сам почуешь и поймёшь, а теперь харе трепаться, крути дальше фиги и напрягай пупок, клыкастый!»
По итогам перевода выходило, что в этом мире существовала такая штука, как «Пряжа Мистры», по имени местной Богини Магии. Названий у неё много, суть одна: это магический фон планеты, который Богиня Магии специально доработала и окультурила для удобства своих подопечных, сиречь магов. Весь магический фон был структурирован, и, в принципе, обращаться к нему мог любой желающий, тут не требовалось какого-то особого таланта или способностей, только знание и понимание, как именно обратиться и что делать дальше. Собственно, «как обратиться» — это и есть начальная подготовка волшебника, а «что делать дальше» — навык сотворения заклинаний.