Точно! Надо укреплять национальные кадры. Кто у нас там в будущем отличился? Алиев, вроде как толковый человек. Не без греха, но по сравнению с другими местными кадрами смотрится выгодней. И какая же сволочь этот Шеварднадзе! Развалил работу в республике, покрывал воров в законе и отпетых националистов. Что за мнение о себе такое исключительное! Недаром и в будущем он столько зла стране принесет.
Брежнев подошел к телефону. Пожалуй, пора.
Глава 3 Долгожданные встречи. 7 января 1976 года. Мастерская художника Рашко. Улица Короленко 8. Москва
Опять тот же полуподвал, те же персонажи. Стены, еще недавно увешанные картинами и эскизами, некогда создавали иллюзию богемной обстановки. Нынче же они пусты и холодны, а на улице полноправно воцарилась морозная зима, вторая их зима в семидесятых. Время остановиться на чуть-чуть, подумать и пофилософствовать. Благо дружелюбная теплая обстановка располагает к неспешной беседе. Степан Холмогорцев еле заметно вздохнул и кинул взгляд на жену. Женщину, отчего-то вдруг ставшую его спутницей в новом мире, втором их шансе прожить более ярко и существенно.
Надежда сейчас была в том трикотажном зимнем платье, что придумала себе к празднованию Нового года. Это пусть по Европам расхаживают в тонких платьицах, мы же обитаем в холодной стране, так что и мода должна быть «Северной». Светлое с яркими красными вышивками в Поморском так называемом «Мезенском» стиле это платье стало подлинным украшением праздничного «корпоратива». Так попаданцы обозвали стилизованную «под богемную» вечеринку на работе у Ягужинской. Фирма «Мода Будущего» старалась соответствовать собственному названию и нашла деньги, как на лучшее шампанское, так и на изысканные закуски из самых престижных ресторанов Москвы. Хотя сейчас им организовать фуршет было намного проще. Негласная «валюта» семидесятых — контрамарки на успевшие стать престижными показы моды, уже вошли в кровь и плоть торговой сети столицы.
Степан усмехнулся, когда вспомнил восторг различных фотокоров и зарубежных партнеров фирмы, заметивших в двери вошедшую с фурором Надежду. Они и так всегда были рады её фирменному коньку — бесконечным сюрпризам и непривычным для тутошней советской действительности приемам работы заместителя директора «Мода Будущего» по планированию. Также иностранцам весьма импонировал тот факт, что Ягужинская совершенно свободно изъяснялась как на английском, так и на французском языке. Последнее обстоятельство еще в начале нынешней её карьеры совершенно покорило французов.
Для местных руководителей внешнеэкономических структур различного ранга было странным видеть такое пристальное внимание иностранцев к только что открывшейся фирме. Уж вроде бы они собаку на таком съели, но только не для Надежды это было секретом. Она-то уж точно знала, что бесстыжие представители европейской модной индустрии так и жаждут стащить что-нибудь из перспективных моделей неведомого будущего. Капиталисты здорово умеют считать деньги! Но им зачастую невдомек, что нынче перед ними, не менее прожженный в барышах, представитель новой русской буржуазной формации.