— Заждался?
Раздался возле уха завораживающий голос. На пол сам собой спал легкий халатик, и Надежда уселась на него сверху. Ночник давал мягкий приглушенный свет. Они любили заниматься этим при свете. Благо, их тела были молоды и красивы, плюс достаточно тренированы для продолжительных занятий.
— Зайка моя!
Надежда засмеялась.
— Что еще за Киркоровщина! Я похожа на ту заслуженную старушку?
— Ну ты старушка и есть, моя хорошенькая такая возбуждающая старушка.
— О! Ты прав насчет возбуждающей! Ты уже полностью готов, так что оставим французские удовольствия для второго захода, — женщина прижалась к нему своими грудями. — Помоги ему попасть по назначению. Ох!
Они оба блаженно выдохнули. Эта прелесть первоначального действа, она отчего-то всегда приносит незабываемое удовольствие. Руки Степана начали привычный танец. Левая мягко массировала грудь Надежды, на которой уже невероятно разбух розовый сосок. Правая рука сжимала ягодицу женщины, иногда прихлопывала по ней в такт движению. Надя заметно возбудилась и увеличила темп. Её ноги были крепки, а нерожавшая плоть внутри невероятно упруга. Степан понял, что его не хватит надолго и впился губами в податливые уста женщины.
О, как сладостны эти последние секунды перед взрывом! Живот напрягся, в паху приятно заныло в предвкушении. Он уже помогал Надежде двумя руками совершать древний танец любви. Женщина в какой-то момент гибко прогнулась и закричала, по её стройному телу прошла дрожь, на животе под кожей заходили мышцы. Но Степан этого не видел, его самого трясло от конвульсий, выплескивая животворящее семя изнутри в любимую женщину. О, ради этого точно стоило жить!
Глава 5 Оперативная обстановка. 21 января 1976 года. Около Зугдиди. Грузинская ССР
Николай Растопин мрачно посматривал в окно автомобиля. Если летом или весной здесь могло быть радостно, то в январе под темными тучами, свисающими с самых вершин Кавказа, окружающие дорогу пространства выглядели серо и тускло. Лишенные зелени южные деревья, торчащие столбами вдоль обочины, жухлые поля, освобожденные от урожая еще осенью. Возможно, в другое время года у Николая было бы иное настроение. Но мотаясь в последние недели по грузинским городкам, он чаще видел грязь и лужи, ощущал холод и подобное же прохладное недружелюбие со стороны местного населения. То ли это было связано с погодой, то ли с его погонами, то ли с настроем общества. Недавний вываленный на грузин «ушат холодной воды» в виде открыто опубликованной информации о невеселом будущем «независимой» Джорджии, явно им радости и дружелюбия не прибавил. Ну и черт с ними. Кто эти грузины такие, чтобы с ними считалась такая великая держава?