Степан только покачал головой. Как так Надя может совмещать дела и удовольствия?

Вермут еще оставался. Странно, но в этом мире даже импортные напитки и закуски были качественней своих аналогов в будущем. Любая вскрытая баночка из-за рубежа обладала крайне аппетитным содержимым. Это что получается, и там со временем все испортилось? Забавное наблюдение, говорящее о многом. Так что будем наслаждаться возможностями и тем, что имеем по факту.

— Так, что у нас тут есть интересного?

Янковский вблизи был еще более восхитителен. Столько мужского обаяния даже безо всяческой игры на публику. Его чуть насмешливые глаза навыкате выжидающе остановились на Степане. В них застыл немой, но понятный каждому мужчине вопрос.

— Вот этот вермут неплох, рекомендую!

— Спасибо, мил человек. Счас опробую. Слушай, а вполне приятный! Знают мадьяры толк в извращениях. Вы сами не оттуда часом?

— Нет, — засмеялся в ответ Степан. С ума сойти! Он разговаривает с кумиром своего детства. Интересно, «Барон Мюнхгаузен», уже снят? — Я сам с Ярославля.

— Хороший город, снимался там как-то. Ох, устал сегодня до чертиков, но тут уж больно приятная компания сейчас собралась. Грех было не заглянуть, — Олег сделал еще глоток вермута, и Холмогорцев все-таки не выдержал.

— Знаете, что странно — я смотрел фильмы с вашим участием еще в детстве. Вы тогда казались мне таким взрослым и предельно далеким человеком. Сейчас же гляжу — молодой мужчина в самом расцвете сил и совершенно наяву.

Янковский поднял голову и сощурил глаза, затем отступил на шаг, измеряя Холмогорцева проницательным взглядом.

— Очуметь! Так ты это, как его…

— Попаданец!

— Точно! Давай тогда знакомиться. Олег, — артист запросто протянул руку. В нем не было ни капли звездности, обычная человеческая естественность и безмерное море обаяния.

— Степан.

— В какой сфере подвизаетесь, дорогой путешественник во времени?

— Подался в археологию. Сдувать с древних амфор пыль и пробовать старинные коньяки.

Почему-то захотелось ёрничать и дурачиться. Янковский и сам то и дело отпускал шуточки, улыбался. И улыбка его была не натужной, а шла от самого сердца. Наверное, оттого он и стал таким популярным? Публика ведь отлично чувствует фальшь и обман, зато сторицей воздает за искренность. Её же в этом широком человеке хватало.

— Ого! Серьезная заявка, уважаю. И про коньяки ты верно заметил, стервец этакий. А я тут все думаю, зачем люди идут в науку? Так, подожди, Степа. Там, случайно, не твоя знакомая с Юрой меня встречала? Совершенно умопомрачительная женщина и как будто не отсюда, не из этого мира! У меня аж сердце чуть не остановилось.