Кадры из пекла боев, крупно снятые лица убитых, развороченные или сожженные тела. Горе в глазах матерей погибших солдат. Развалины домов. Затем пошли наименования с Донбасса и других Новоросских городов. Позади кто-то все-таки не выдержал и ушел. Раздались тщательно скрываемые вздохи. Эпические картины разрушенных городов, что были сняты сверху дронами. Залпы орудий, изрыгающие огонь танки, красочная работа систем Залпового огня. И сухие цифры потерь и разрушений. Несколько раз Анатолий и сам прерывался, жадно пил чай, совершал дыхательную гимнастику. Людей позади стало заметно меньше. Их психика не выдерживала испытанием жестокого грядущего.

Но все когда-нибудь кончается. Мерзликин обернулся и спросил у Кондратьева:

— Ну как?

— Пиз…ец. Это что вы со страной сделали?

Николай стоял белее мела.

— Не мы, а все вместе. Вот этими руками. Такие дела, ребятки. Строили, строили и построили.

— Так нельзя жить.

— Как видишь, у нас получилось.

— Неужели никто не может остановить грядущий ужас?

Мерзликин задумался и в конце выдал поразившую всех присутствующих фразу:

— А всем по фиг.

Веснушчатый что-то хотел ответить, но так и застыл с открытым ртом. Видимо, осознал горькую мудрость фразы.

Уже на пороге строения, где прятали попаданцев, Кондратьев выдохнул:

— Даже не знаю, можно ли им такое показывать?

— Им, это? — Анатолий кивнул наверх.

— Ага.

— Не можно, а нужно. Обязательно. Пусть видят, к чему приводит бездействие. Пускай, суки, пошевелятся!

— А ты, как сам такое пережил?

Внезапно Николай в свете фонаря увидел у попаданца глаза матерого волчары и чуть не дернулся.

— Человек такая скотина, что ко всему привыкает. Не дай бог тебе увидеть то, что мне пришлось.

Кондратьев достал пачку сигарет и закурил, пряча за привычными движениями общую нервозность:

— Бывал там?

— И не раз.

— Тогда помоги нам избежать этого.

Анатолий некоторое время молчал:

— Придется сделать много тяжкого и необычного.

Николай нервно засмеялся, а потом встал очень близко и предельно тихо произнес:

— Уже происходит. Накануне Лубянку штурмовали. Андропова грохнули. Сечешь?

Надо ли рассказывать, какое было в этот момент выражение на лице Мерзликина.

— Ох…

— И потому запомни, брат из грядущего. У нас тут полно людей, готовых не допустить такого будущего любой ценой. Чтобы это нам не стоило! Запомни, пожалуйста, это.

«Вот тебе и добродушные советские человеки!»

После душа Анатолий сразу прошел в столовую. Он до сих пор находился в прострации, но не решил, можно ли доводить до «своих» свежие новости. С виду все хорошие, но зная почерк спецслужб, можно быть уверенным в том, что кто-то из них точно завербован. С другой стороны, подобные известия касаются всех непосредственно.