— Тогда не будут вас отвлекать. Энвер Назимович, держите меня в курсе и сообщите, пожалуйста, о дате выхода в эфир. Нам необходимо будем отслеживать реакцию публики.
— Обязательно, Петр Нилович.
Уже уходя, Демичев как будто что-то вспомнил:
— А вот те цифры о преступности… они обязательны?
— Мы планируем цикл передач о работе полиции и милиции. Для сравнения. Леонид Ильич в курсе.
Секретарь ЦК молча кивнул. Раз согласовано с Самим, значит, для пользы дела. Мерзликин же знал больше. Скородумов по пьяни выболтал, что он состоит в рабочей группе по переработке Уголовного кодекса. В свете пролившейся по вине попаданцев информации остро встал вопрос по борьбе с уголовщиной, ворами и тем явлением, что впоследствии превратилось в культуру АУЕ. Поэтому при личной встрече Анатолий и выбил из Ильича разрешение на цикл передач. Крайне смелый по актуальности. Но он верил, что гласность намного лучше, чем бесконечное засовывание сора под ковер.
Глава 20 24 декабря 1973 года. Котельническая набережная
В квартире Мерзликина то и дело спозаранку раздавались звонки.
— Анатолий Иванович, поздравляю. Твой выход в свет наделал шуму, — тон голоса у куратора был сегодня шутливым.
— Спасибо, Петр Владимирович. Но сказка еще впереди.
— Да не скажи. В ЦК еще с вечера вал звонков. Сегодня, наверное, ждем аншлаг.
— И что говорят?
Именно Лосев мог поведать Мерзликину больше, чем застегнутые наглухо партийные бонзы. Те только наедине друг с другом осмеливались на большее. Борьба за власть, влияние кланов, трения между отдельными личностями. Внутренняя политическая жизнь Советского Союза отнюдь не была поляной для кроликов. Жрали друг друга как гиены. Шакалы помельче тусовались неподалеку, поджидая легкую добычу. Анатолий и не подозревал раньше — какая это все-таки клоака, Политический Олимп СССР. И ему срочно требовалась помощь. Только вот от кого её получить?
— Одни ругают, другие осторожничают.
— Все ожидаемо.
— Мне так кажется, что вы что-то недоговариваете.
— Болото.
— Жестко.
— А я вас предупреждал и Леонида Ильича так же. Вот вам и лакмусовая бумажка на ваших аппаратчиков. Наблюдайте и анализируйте.
— Попахивает нехорошо, Анатолий.
— Как уж есть. Но одних верных выдержать нельзя. Требуются эффективные.
— Где-то я эти слова слышал.
— Так товарищ Сталин знал, что делать.
— Я вас услышал. Поговорим позже.
Что больше всего удивило здешних функционеров от партии, это уважительное отношение большей части попаданцев к личности легендарного вождя. У граждан капиталистического государства спустя десятки лет буржуазной пропаганды остался больший пиетет к нему, чем у детей Оттепели. Такой шокирующий вывод представителям высшей власти предоставили еще первые интервьюеры. Мерзликин был в числе тех, кто относился к наследию Сталинской эпохи с пониманием и уважением. Он был на самом деле не согласен с очень многим, но грязи в отношении к Кормчему не терпел. Если имеешь критику, то обоснуй, а не повторяй гнусные пасквили!