— Из числа обновленцев. Скажем так, Мазуров мощный бульдозер для намечаемых проектов. Брежнев ожидаемо слаб, но умеет держать руку на пульсе. Кого надо подстегнуть, а кого-то и припугнуть.

— Добрый дедушка Ильич.

— Но точно не душка. Имей это в виду, строя планы на будущие отношения. Обидишь Генсека, наживешь себе смертного врага.

— Я к нему нормально отношусь.

— И не забывай, что Мазуров на месте осуществлял политическое руководство вторжением в Чехословакию. Но мужик честный и жесткий. По нашим меркам крепкий государственник.

Мерзликин поморщился:

— С этого и надо было начинать. Советизируешься ты, Сеня, прямо на глазах.

Ракитин крякнул, но не успел ответить, их позвали.

В небольшом кабинете их уже ждал хозяин. Человек среднего роста с выдающимся носом, умным взглядом и густыми бровями.

— Здравствуйте, товарищи.

Семен пожал руку члену Политбюро и представил Анатолия:

— Это тот самый Мерзликин Анатолий Иванович.

Мазуров подал руку, пожатие было крепким:

— Видел фильм с вашим текстом. Жестко. Но с нашими людьми так и надо! Садитесь. Чаю?

— Нет, спасибо.

Кирилл Трофимович внимательно осмотрел попаданцев, потом улыбнулся:

— Все забываю, сколько вам лет на самом деле. Что имею дело с уважаемыми и опытными людьми. Тогда безо всяких политесов перейдем к делу. Анатолий Иванович, принято решение форсировать перемены в стране.

— Извините, кем принято?

Мазуров, было встрепенулся, но затем сам осадил себя.

— Правильный вопрос. Вам в этой сече вертеться. Поэтому можете знать в пределах разумного.

— На большее не претендую.

Мерзликин хладнокровно выдержал горящий взгляд члена Политбюро. Тот с довольным видом хмыкнул:

— У тебя опыт общения с руководителями высокого ранга.

— Конечно. Я же возглавлял целый отдел в огромной корпорации.

— Тогда лишнее объяснять не надо. Нас уже успели с чьей-то легкой руки обозвать «Обновленцами».

— Хорошее название. Лучше, чем реформаторы.

Мазуров не выдержал и захохотал:

— Семен Степанович, ты умеешь находить бравых парней. Но если серьезно, то нам в подмогу требуется новая идеология.

— А как же…

— Вы же общались с людьми с ЦК. И как вам?

Мерзликин в этот миг осознал, что от него сейчас требуется в первую очередь честность.

— Динозавры. Они даже не понимают, насколько отстали. Заменяют насущные идеи набором бездумных слов. И на самом деле такое положение дел — суть настоящее преступление.

— Жестко, — заместитель Косыгина откровенно удивился.

— Он прав, Кирилл Трофимович. Я тоже пообщался с товарищами от Суслова, и мне чуть плохо стало. Они не видят ничего! Вообще, ничего! Но что самое вредное: у партии благодаря им нет сейчас противоядия и плана на будущее. Одно дело трещать на выступлениях, повторяя из года в год одно и то же. Другое, участвовать в настоящей политической борьбе.