А более никого с опытом не просматривалось и на горизонте. Не просить же помощи у Гусевой? Она, конечно, нам поможет, сделает «как надо»… Вот только такого напомогает!
В общем, я сильно подозревал, что мы дали журналистам слишком много воли. Сколько профи им никогда не дают. И наши угрозы чемпионата Европы восприняли философски — то есть не обратили на них внимания. Но Тулина сказала, что народ собрался понимающий, делающий скидку на нас, как на детей, и они про меж себя договорились не задавать ничего, выходящего за рамки приличия. И не нарушать регламент — по одному вопросу от каждой конторы, второй — только когда все пройдут первый круг. И про последний вопрос пресс-конференции она мысль до них донесла, и все согласились — это её война, лучше туда не лезть. Так что вопрос про поцелуй никто не перехватит, и это хорошая новость. Ну, а раз так… Что ж, вздрогнули! Ага, я — распорядитель, как до этого считался распорядителем операции высадки. Больше некому.
Всё, мотор, камеры включены, с нами представители средств массовой информации: девять столичных и шесть местных. Это включая Тулину — она как бы пока ещё в штате своей паршивой газетёнки, и этим надо пользоваться. И как уже писал, некоторые прибыли из столицы ночью, специально на «движуху». Герои, блин! Только пустили мы не всех, а только в ком уверены; креатуры оппов идут лесом — на всякий случай. Без профи из пресс-службы мы их провокациям ума не дадим
— Так, давайте начнём с грандов. — Перед смертью не надышишься, я дал старт мероприятию. — Из которых с нами с самого начала телеканал «Русь». Первый вопрос — ваш. — Жест широкой души в их сторону.
— Мой вопрос, наверное, самый ёмкий, но при этом для многих телезрителей самый главный, — вышла к главной стойке микрофона прилетевшая с нами журналистка этого канала — я её уже считал если не подругой, то не чужой точно, и удара под дых не ждал. — Ваши высочества, что это было? Ваш прилёт сюда, неожиданный, не предсказываемый ни одной аналитической конторой, совершенно выбивающийся из жизни политикума страны. Именно его сейчас задаёт себе вся страна перед телевизорами. И я не только про податное население, но и про аналитические отделы крупных влиятельных родов, которые разводят руками, пытаясь это понять. Спасибо.
Я заулыбался и коснулся руки Маши, которая уже было раскрыла рот отвечать. Еле уловимо кивнула: «Хорошо, давай ты».
— У нас в дружине в мехслужбе есть одна очень хорошая и талантливая девочка, моя подруга, — начал я. — В хорошем смысле этого слова, — поправился, уловив смешки в толпе зрителей, а то, что я начал спать с девушками, в определённых новостных кругах тема широко обсуждаемая. — И она мне недавно озвучила Главное Правило Механика. Очень жизненное правило, и оно, к сожалению, касается не только механизмов из железа и стали. А именно: «Если какая-то хрень»… Это цитата если что, я озвучиваю дословно, зато предельно понятно для обывателя. Так вот, «если какая-то хрень работает — не трогай! Сломаешь — заморишься чинить». Так вот, уважаемые, наш прилёт — это сигнал, знак. Что «эта хрень» в системе управления приютами работать перестала. Можно сто раз закрыть глаза ладошками и сказать: «Я ничего не вижу, ничего не знаю, этого не существует», но правда лучше от этого не станет. Система ушла в штопор, и если мы сейчас её не начнём серьёзно ремонтировать, страна обречена. Вон, представитель Дворянского Собрания перед оглашением приговора нас с сестрой доставал — защищал проштрафившегося повара. Повара, а не детей, которых та целенаправленно травила, забыв про стыд, совесть и чувство меры! Директор торгует детьми, словно домашними животными — без дачи «на лапу» удочерить в принципе невозможно. Люди, по доброте приютившие бежавшего от такой кормёжки и такого отношения из своего приюта сироту, готовые усыновить, но не прошедшие по неким виртуальным критериям зажравшихся чинуш от социальной опеки, несмотря на финансовый достаток уверенных крестьян, получили от исправницы конские штрафы, и только личные связи старосты их поселения спасли от тюрьмы. О том, что едят дети, слава богу, теперь знают даже боярыни в Думе, и если я слишком юн и малоавториетен для объективной оценки, спросите у них, как им понравилось? Думаю, услышите в ответ много обсцентной лексики. И моя личная вишенка на торте — пятьдесят тысяч рублей — стоимость, которую лично мне озвучили, если я хочу излечить и удочерить безнадёжно больную девочку в четвёртой стадии рака, на которую абсолютно все махнули рукой. Ей осталось жить пара месяцев, и наша условная семья — мы тогда прибыли сюда инкогнито — должны были выложить такую сумму, если хотим, чтобы она жила. Просто за то, чтобы девочка жила, чинуша из приюта вымогала пятьдесят «кусков», представляете? Это перебор, дамы и господа! Этот движок больше не фурычит — он слетел с постамента, и коленвал полетел в одну сторону, распредвал — в другую, а цилиндры вообще крякнулись, разломавшись на части! ТАК дальше жить нельзя! Именно это стало причиной нашего прилёта, и матушка полностью с нашими с Марьей доводами согласилась. Господа, участвующие в схеме, превратили систему приютов в личную кормушку, тогда как государство даёт на сирот деньги совершенно с иной целью. А именно, для того, чтобы люди разобрали деток по семьям, и вырастили в любви и заботе, чтобы получить новых ответственных граждан, ведущих страну в будущее. Но это противоречит наполняемости их кошелька, чинуши Духовного никогда не допустят такого, а потому самый простой, и, наверное, единственный способ борьбы с ними — пойти по стопам моего тёзки из Македонии и лихим ударом разрубить сей узел. Возможно, вместе с чьими-то головами. Надеюсь, податное население у телеэкранов поймёт, что я хотел сказать, а аналитики боярских родов сделают правильные выводы. Следующий вопрос.