— Знаете, мы с Машей прекрасно понимаем, что рыба гниёт с головы, — коварно заулыбался я, успокоившись и настроившись на боевой лад. — Но целенаправленно под Телятевскую и её администрацию не копали. Наоборот, мы всячески открыто демонстрировали, что делаем, чем занимаемся. Приехали в Духовный приказ за конкретными документами, официально запросили их копии — то есть были у неё на ладони. И я ждал, что боярыня снизойдёт и спустится к нам. И мы поговорим с нею и обсудим назревшие вопросы. И она поможет их решить без кавалерийских наскоков, рабочим порядком, ибо мне кажется, ничего нерешаемого в наших запросах не было. Но боярыня оказалась не готова осчастливливать нас, сирых и убогих, общением с собой, и тем более она выше того, чтобы отвечать на запросы несовершеннолетних. Она слишком важная, слишком высоко сидит, а мы слишком незначительны в политикуме в рамках страны. И я не виню её; ТЕПЕРЬ понимаю, какие деньги оборачиваются в тиши кабинетов Духовного. Да даже исключительно по линии приютов суммы космические! Там не миллионы, там миллиарды только на «откатах» на поставках! Мы подготовили матери отчёт, пресс-служба Кремля его сможет предоставить — одевать детей в брендовых магазинах дешевле, чем их одевают в приютах, как дешевле их кормить в лучших ресторанах для боярского сословия. А есть ещё отлаженный насос денег за удочерение/усыновление, и я пока не берусь судить о тамошних масштабах, там мы с Машей далеко не во всё вникли и не всё поняли. Так что всё правильно она сделала, ну, куда нам с сестрёнкой со своим рылом в калашный ряд Больших Тёть?

Сделал паузу, оглядев гостей и журналистов, активно перешёптывающихся и что-то обсуждающих. Сурово я — хороню боярыню, с которой даже лично не знаком, но с другой стороны она действительно повела себя именно так.

Слово взяла Маша:

— Я думаю, боярыня Телятевская, если у неё остались хоть какие-то зачатки совести, должна сама написать заявление об уходе. Добровольно. Тогда податное население поймёт, что она всего лишь запустила и не доглядела, а не возглавляла. Если же она решит бодаться и барахтаться… Убеждать маму, что всё в порядке, всё под контролем, и это мы — слишком резкие и дерзкие, ломающие отлаженную работу государственной машины… — Тут Маша ТАК усмехнулась! Змеище, честное слово. Обожаю сестрёнку! — Но решать ей. Подтверждаю слова Саши — мы совершенно никак не учитывали её в своих планах. Наша акция — только наша, и её цель — лишь спасти девочку. Остальное вышло как-то на импровизации.

«Фига себе импровизация!» — общий настрой всей массовки, но вслух это сказано не было.