Сквозь треск огня и тихий дождь их голоса поднимаются в унисон — читают отрывок изПрорицания вёльвы (Völuspá ), который призовёт их повелительниц:

— Оттуда явятся... могущественные мудростью... три девы из обители под деревом...

Парадная дверь старого фермерского дома открывается со зловещим скрипом.

— Урд — имя первой...

Теневая фигура появляется; тело покрыто с головы до ног чем-то похожим на тёмный саван.

— Вердан — вторая — на дереве вырезала руны... и Скульд — третья...

Ещё двое следуют гуськом; каждая держит горящую свечу, пока все трое движутся через двор к холму.

— Судьбы устанавливали они...

Саваны метут землю и скрывают ноги. Они могут идти — или скользить; парить чуть выше земли — невозможно сказать наверняка.

— ...и жизнь распределяли...

Когда Три Судьбы достигают вершины холма, монахини направляются обратно к фермерскому дому — факелы освещают путь. Последняя в рядах подносит огонь к кусту близ Иггдрасиля; он вспыхивает — озаряя иначе тёмный холм даже после того, как монахини растворились в ночи; их факелы внезапно гаснут и без объяснений, как будто никогда и не горели.

На краю поля по другую сторону холма лиса — наблюдавшая за происходящим с самого начала — исчезает в деревьях. Она не остаётся незамеченной.

Вода продолжает хлестать — накатывает на него и затапливает лестницу. Марк изо всех сил пытается снова потянуться к двери, но напор воды теперь делает это невозможным, — он оседает назад; подчиняется её силе, уверенный, что она унесёт его и смоет обратно вниз к темноте.

Но именно когда он готовится быть сметённым потоком, дверь раскалывается и взламывается под давлением с громким треском. Щепки рассыпаются вокруг — подхваченные безумием воды; луч сменяется шахтой света, — убежища тёплого и яркого, какого он не видел прежде.

Сияй...

И впервые он понимает.

Отчаянно борясь, Марк бросает руку вверх — к проёму; хватается за край и пытается втянуть себя. Но вода не перестаёт литься — и он вскоре теряет хватку и плюхается обратно на ступени; через отверстие вырывается невозможное количество морской воды; захлёстывает его и блокирует прекрасный свет и всё остальное, пока он задерживает дыхание и чувствует, как тело соскальзывает по течению. Закрыв глаза, его тащит вниз в холодную воду; он погружается в океан, льющийся сверху и засасывающий его в бесконечную темноту катакомб.

Но в оглушительном потоке всё, что он видит, всё, что он знает, — это Брук.

Из первого колодца ведьма Урд черпает своё ведро, пока сёстры наблюдают. Старыми, но ловкими руками она несёт полное ведро к Иггдрасилю и льёт воду у основания дерева, у корней, — наблюдая, как земля поглощает её. Вернув ведро к колодцу, Урд откидывает капюшон и смотрит на Иггдрасиль незрячими глазами. Лунный свет и пламя ближайшего куста вместе освещают её лицо, и в течение нескольких мгновений после опустошения ведра Иггдрасиль выглядит здоровее, — и хотя она по-прежнему старая женщина, Урд явно молодеет. Чудесным образом её глаза проясняются; катаракты выгорают, пока она бормочет тихие молитвы.