Марк открывает глаза; изгоняет Арчи и больницу во тьму и вместо этого сосредотачивается на домике. У подъездной дорожки — пикап и небольшой внедорожник, оба относительно новые; хотя домик скромный, он ухоженный и стоит на красивом участке земли между двумя пологими зелёными холмами; впереди — цветочный луг, сзади — большой лесной массив.

Он продолжает по грунтовой дороге — и вдруг резко останавливается.

Сполдинг стоит на крыльце домика. Хотя на лице несколько шрамов, которых у него прежде не было, он выглядит живым и светлым — здоровее, счастливее, моложе и довольнее собой. В одной руке — сигарета; другой он поднимает к лбу, прикрывая глаза козырьком, и вглядывается в цветочный луг.

И тут Марк видит то, что ищет его старый друг.

Там, в поле, идёт грациозно — к домику... Брук. Рядом бежит маленький чёрный щенок.

Сполдинг машет широко и преувеличенно. Она замечает его; машет в ответ — куда сдержаннее; убирает прядь волос с лица и щурится на солнце.

Она — самое прекрасное видение, которое Марк когда-либо видел.

Брук жива. Счастлива. В безопасности.

Он видит широкую улыбку Сполдинга; тот затягивается сигаретой.

Брук подхватывает щенка, прижимает к себе — и с восхитительным беззаботным смехом, которого он не слышал от неё долгие годы, продолжает путь с собакой под мышкой.

Марк окликает её; ускоряет шаг по грунтовой дороге. Решив добраться до Брук прежде, чем та доберётся до домика, он переходит на бег — поднимая пыль — и продолжает звать её, хотя очевидно: ни она, ни Сполдинг не слышат его. Он выбегает на цветочный луг и мчится по нему; нагоняет её. — Подожди! — кричит он. — Брук, подожди!

До неё остаётся несколько шагов, а он всё ещё бежит что есть мочи, когда тянется, чтобы коснуться её волос. Кончики пальцев скользят по затылку — нежно ласкают её, — и она останавливается и оглядывается через плечо — испуганная.

Но она не может видеть его.

Боль пронзает грудь Марка кинжалом; он делает внезапный, яростный вдох — будто не дышал уже какое-то время. Или как будто это последний вдох, который он когда-либо сделает. Горло сжимается, тело судорожно выгибается.

Он знает... он знает... но надеялся, что они дадут ему больше времени.

Нехватка кислорода валит его на колени — и когда он падает; давясь взрывом крови, бьющей из горла, последнее, что он видит, — Брук, смотрящая на поле позади неё с растерянным видом на лице.

Вердан черпает своё ведро. Когда оно достигает верха колодца, её глаза закатываются к белкам, она запрокидывает голову и погружает руки в воду с оргазмическим стоном. — Кровь мученика... Жертвенная Душа... освободите нас.