Она вынимает руки. Они приходят обратно — блестящие от алой крови. Осторожно держа ведро, она выливает смесь колодезной воды и крови на несколько верхних ветвей Иггдрасиля.

— Сурт, — шепчет она, — великан Муспельхейма, оставайся в своём царстве огня... Рагнарёк, гибель богов... Гёттердэммерунг, конец вселенной — больше нет. Иггдрасиль живёт.

Мгновение спустя, снова укрывшись под капюшоном, она воссоединяется с сёстрами, пока Иггдрасиль начинает меняться — ветви становятся здоровее и сильнее.

За ними фермерский дом охватывает огонь.

Наблюдая из передней комнаты; деревянный крест зажат в руках, Сара закрывает глаза, улыбается и начинает молиться — игнорируя пламя, пока старое здание горит и рушится на неё.

— Моя жена жива, — говорит он ей. — Она и Сполдинг выжили в аварии.

Лицо доктора Берри остаётся невыразительным; она молчит некоторое время — будто ждёт, что он продолжит. Всё, что он знает: нужно выбраться из этого места — прочь отсюда, от всего этого.

— А что с вами, Марк? — спрашивает она наконец.

— Что — со мной?

— Вы выжили в аварии?

Он смотрит на единственное окно в кабинете — крест-накрест проволоки, зажатой между двумя толстыми стёклами. Дождь стекает по стеклу — размывает унылую парковку за ним.Дождь здесь когда-нибудь прекращается? — думает он. — Нет, — говорит он тихо. — Я не выжил.

Пятнадцать

Чёрный пепел падает с серого неба — грациозно оседает на землю. Он не накапливается; рассыпается в тот миг, как касается поверхности, — но оставляет мир странным волшебным пейзажем, словно из сна.

Один в комнате отдыха, Марк смотрит на чёрный снег через окна. В больнице необычно тихо — оставляя его в нерешительной тишине. Лекарства успокоили его и сделали ровным; они не могут заглушить те вещи, которые слышит лишь он.

— Вы снова слышите китов?

Он оборачивается к окну; видит доктора Берри, стоящую в дверях, и кивает. — Я слышу их теперь наяву.

В одном из деловых костюмов и на каблуках, с портфелем в руке, она выглядит профессионально-изысканно и привлекательно, как всегда. Он задаётся вопросом, сколько ей лет. Примерно с него — наверное, — но сказать трудно.

— Они говорят с вами? — спрашивает она.

— Да.

— Что они говорят?

— Прежде я думал, что они просят об избавлении.

— А теперь?

— Я понимаю, что предлагают его.

Она улыбается тёмными глазами. — Голос Бога?

— Надеюсь.

— Может, это вселенная зовёт вас обратно — туда, где всё началось, где всё мы начинаем. Может, в этой сфере бесчисленные голоса, которых большинство не слышит. Но вы — слышите. Вы слышите их — те голоса, что всегда были и всегда будут, наводняющие разум; подавляющие и пугающие, просветляющие, странно утешающие и сбивающие с толку — всё сразу.