***

Работа в поселке кипела, но это была уже не прежняя, устоявшаяся трудовая жизнь, а лихорадочная, сосредоточенная деятельность, продиктованная необходимостью выжить.

На складе шахты «Глубокая», в бывшем инструментальном цеху, царил порядок, наведенный железной рукой Анны Петровны и бригадира Василия Ивановича. Они, как бухгалтер и практик, составили точную опись всего, что было в поселке. Мешки с мукой, крупы, консервы из магазина и личных запасов, соль, сахар, спички, медикаменты из фельдшерского пункта, бочки с дизелем, канистры с водой. Все было аккуратно расставлено по стеллажам, велся строгий учет. Шахта с ее постоянной прохладной температурой была идеальным хранилищем. Глубоко под землей, в боковых выработках, теперь лежало не только угольное богатство, но и продовольственное — куда более ценное в новых условиях.

А наверху, у въезда в поселок, грузились «Уазики». В машины положили ломы, пилы, тросы, аптечки и две рации ближнего действия с подсевшими аккумуляторами — их зарядили кое-как от генератора. За руль сели самые опытные водители, знавшие серпантин как свои пять пальцев. С ними поехали четверо крепких шахтеров, в том числе Андрей, который настаивал, что он уже не школьник. Их задача была проста: добраться до перевала, оценить состояние дороги и, если возможно, узнать что-то о ситуации дальше.

Дорога петляла по склону, открывая все более тревожный вид на восток. Над сопкой по-прежнему висело бурое, неподвижное облако. Воздух был чистым, но в нем висела та самая колючая пыль. Ехали медленно, вглядываясь в каждый поворот.

Завал нашли километрах в пяти от поселка, на самом крутом участке. Взрывная волна повалила с обочин несколько старых, подгнивших сосен. Они легки поперек дороги, переплетясь ветвями, как гигантская баррикада.

— Ничего страшного, — хмыкнул водитель первого «Уаза», дядя Женя. — Поправимо. Куда хуже, если бы скала обрушилась.

Работа закипела. Включили бензопилу, и ее пронзительный визг, такой знакомый и в то же время нелепый в этой новой тишине, разнесся по горам. Стволы распиливали на бревна. Ветки и сучья не бросали в кучу, а аккуратно складывали в сторону.

— Эй, пацаны, — крикнул один из шахтеров, Миша, вытирая пот со лба. — А давайте их в кузов? Дрова же отменные. Уже сухие, почти. Печку в конторе топить, или в баню.

Мысль была верной. Зачем выбрасывать то, что может согреть? В новых условиях каждая ветка обретала ценность. Бревна, очищенные от сучьев, погрузили в кузова поверх инструментов. Работали молча, слаженно, как на обычной расчистке просеки. Никакой паники, только расчетливый труд.