Начальник шахты,Сергей Петрович, вышел на крыльцо. Лицо его было серым, как шлак. Он поднял руку, требуя тишины, хотя все и так замерли.

- Связи с районом нет, - сказал он хрипло, но четко. - Телефоны молчат. Дорогу на перевале, завалило взрывной волной, проверим насколько всё плохо. Электричество пока есть, но от дизель-генератора. Из рации ясно одно: мир… мир там, снаружи, рухнул.

Он сделал паузу, глядя на знакомые, испуганные лица.

- Наш поселок цел. Наша шахта цела. У нас есть вода из артезианской скважины, есть свои запасы в магазине и складах, есть дизель. Мы - на отшибе. Это, возможно, сейчас наше спасение.

Слово «спасение» повисло в воздухе. Оно не принесло облегчения, но дало точку опоры. Есть задача: выжить здесь и сейчас.

***

Магазин «Уголок» за день опустел наполовину. Анна Петровна, под присмотром двоих мужчин, выдавала товары по списку, строго по норме на семью. Консервы, крупы, соль, спички. Деньги уже не принимали. Люди молча, с благодарностью, забирали пайки. Ссор не было. Была тихая, ошеломленная солидарность.

У школы Катя и еще две женщины организовали круглосуточный пост для детей. Родители, которые были на смене или помогали разбирать завалы на единственной дороге, приводили сюда малышей и школьников. Здесь их кормили, пытались занять рисованием или играми, ограждая от взрослых разговоров и голоса из рации. Окна на восток, в сторону сопки с облаком, завесили одеялами.

К вечеру ветер сменился и потянул с востока. Он принес странный запах — гари, но не лесной, а химической, едкой, и мелкую, колючую пыль, оседавшую серым налетом на подоконниках. Люди стали заклеивать щели в рамах мокрыми тряпками.

Вечером в конторе собрался совет: начальник шахты, бригадир Василий Иванович, старик Николай, как самый уважаемый старожил, и учительница Катя.

— Завтра отправляем разведку на двух «Уазах» к перевалу, — говорил Сергей Петрович, тыча пальцем в карту. — Надо понять, можно ли проехать. И… и посмотреть, что там.

— А если можно проехать? — тихо спросила Катя.

— Если так, значит, оттуда могут прийти. И беженцы, и… кто похуже, — мрачно ответил Василий Иванович. — Шахта — это убежище. Глубоко, прочно. И еду хранить можно.

— Но это и цель, — добавил старик Николай, задумчиво крутя в пальцах коробок спичек. — Все захотят спуститься в безопасное место, если с неба падет еще.

Они смотрели на карту, на крошечную точку Верхней Гореловки, затерянную в складках Уральских гор. Рация на столе снова зашипела и выплюнула обрывки фраз о гуманитарных коридорах и эвакуации в несуществующие, по их мнению, пункты приема.