Линнея тоже задумалась и взяла чашку в руки, согревая ладони.
— Знаешь, в наших семейных летописях говорится, что между преемником и носителем клятвы должны быть: равный дух, крепкое рукопожатие и единомыслие. Если кратко, то это в основном трактуют как крепкую дружбу и общность целей. Сомневаюсь, что с тем парнем с видео, где он чуть не сжёг посетителей магазина, у меня могла бы быть общность целей или духа. Так что одно могу сказать наверняка — прежний Канто точно не мог бы стать преемником Адана Муна.
— Вот я и говорю, фигня эти ваши пророчества. Ничего толком не сказано, тумана нагнано… конкретики никакой. Всё верчу… как хочу… — язык начал заплетаться, речь поплыла и остро захотелось спать.
— Ты устал, Рэй, — Линнея мило улыбнулась, но я, вместо того, чтобы поддаться этой нежной мягкости, насторожился.
Сердце заколотилось, внутренний голос завопил оглушая.
«Это непростая усталость!»
Я посмотрел на свои ладони и понял, что роняю чашку. Она держалась на моём колене, но руки уже не слушались, и пальцы отпустили тонкий фарфоровый ободок, не оставляя ей шансов не разбиться. Остатки чая полились на ногу, и когда я моргнул, произошло ожидаемое — она достигла пола и со звоном рассыпалась на сотни осколков.
— Что… ты добавила… в чай? — ватным языком еле-еле проговорил я.
— Что? В чай?.. — Линн обеспокоенно взглянула на ещё горячий напиток, а затем на меня. — Ничего. Я ни… чего…
И вдруг изменилась в лице. С трудом подняла левую руку и провела ею из стороны в сторону.
— Всё плывёт…
Краем глаза сквозь приоткрытые шторы я заметил, как дверь номера позади нас распахивается, и на пороге появляются несколько человек: та самая «сахарная» девушка, улыбавшаяся нам при заселении, и ещё два силуэта в капюшонах.
Рывком я подался вперёд. Однако «рывком» это воспринималось только с моей стороны. По факту же это была вялая попытка склониться и дотянуться до Линнеи, начавшей терять сознание. Я же, продираясь сквозь чёрную пелену, подступавшую со всех сторон и сужавшую зону видимости до небольшого кольца подзорной трубы, дёрнулся и ухватился за безвольно повисшую ладонь Линнеи. Она сползла в своём кресле, погрузившись в глубокую дрёму.
В этот момент на балкон ворвались те двое.
Последнее, что увидел — это взмах монтировки над своей головой.
Дальше всё погрузилось во тьму.
Глава 15
Я проснулся оттого, что по телу пошла судорога. Дикой болью сначала свело ногу, а затем передавило какой-то нерв, что начала отниматься рука. Оно и не удивительно. Я лежал на утёсе скалы в какой-то несуразной кривой позе. Тело затекло, и каждое движенье отдавалось болью во все части. Но дотянуться до ноги получилось, и я колющими ударами прошёлся по коже острым камешком. Это сняло спазм и позволило вновь почувствовать себя живым.