Печатающая сценарий Виталина хихикнула, сидящая без дела, но прилежно слушающая Оля вытерла проступившие сквозь трогательную улыбку слезинку и спросила:

— Петух кукарекает потому что утка занята?

— Верно! — подтвердил я. — Склейка: радостно пищащие «Ура!» мышата перед телевизором — стоят, как и раньше, на задних лапках. Склейка: Рекс и Флай вылизывают друг друга под голос рассказчика: «И хотя люди на трибунах и в комментаторских кабинах не могли найти слов…». Камера поднимается от собак наверх, давая общий план трибун и неба — в тучах появился просвет, солнечные лучи падают прямо на фермера и поросенка. Рассказчик продолжает: «…человек, который за всю свою жизнь произнес меньше слов, чем все остальные, в эту минуту точно знал, что нужно сказать». Крупный план фермера, привычно-бесстрастная мина на его лице медленно переходит в улыбку, которая обретает финальную форму, когда он смотрит на поросенка. Говорит: «Молодец, свинья!». Крупный план освещенного солнечными лучами поросенка — двигает пятачком и довольно похрюкивает. Крупный план лица фермера снизу, его щеки блестят на солнце, выражение — счастливое, в глазах — слезы счастья. С улыбкой он снова повторяет: «Молодец!». Снова крупный план свиньи, стандартный монтажный переход с затемнением, последнее, что видит зритель — пятачок. Золотые буквы на темном фоне, сопровождаемый мышиным писком: «Конец».

— Это будет самый милый фильм в мире! — подвела вердикт Оля и от избытка чувств чмокнула меня в щечку. Смутившись, покинула купе со словами. — Пойду собираться!

— Аркадий Викторович будет в восторге, — хохотнула Вилка, разложив последние листы сценария фильма «Четвероногий малыш» по копиям.

— Нашему свиноводу обязательно понравится, — подтвердил я.

В дверь постучали, и заглянувшая проводница уведомила:

— Через три минуты прибываем.

— Вовремя закончили, — потянулся довольный собой я. — Не зря станцию строили — считай прямо к дому привезли.

Заглянул дядя Герман:

— Весь совхоз встречать пришел. Морально готовься.

— Так точно, товарищ подполковник, — отрапортовал я и улыбнулся Виталине. — Соскучились крестьяне по своему барчуку.

— А ты? — с улыбкой спросила она, упаковав копии сценария в папочки.

Остальное уже давно упаковано — мы же организованные люди, и всегда готовимся заранее. Одеваться тоже не требуется — третье мая, воскресенье, на улице уже теплынь, так что мои спортивные штаны и футболка подойдут — кого стесняться, если все свои?

— И я по ним, — честно признался я.

Привык к односельчанам.

Площадь перед станцией у нас совсем не большая, но народ это не смутило, и они с комфортом расположились под сенью деревьев, заодно выкорчевав кустарники и затоптав только-только набравший силу подлесок. Решено — переделываем в эко-парк, интуристов-то из Москвы тоже на электричке привозить будут, пускай впечатляются со старта.