Топая по коридору почти остановившегося вагона, кивнул на окна.

— Обрати внимание на политическую грамотность наших соотечественников. Особенно впечатляют таблички: «Поддержим товарища Ким Ир Сена в борьбе с НАТОвскими марионетками», «Сережа, выздоравливай» и былинное «СССР и Куба — братья навек!».

— А мне больше нравится обещание поднять удойность коров, — указала Вилка на транспарант, который держали наши совхозные доярки. — А вот этот свежий: «Последовательное улучшение уровня жизни Советского гражданина является неотъемлемой составляющей построения коммунизма».

— Выпендривается товарищ Парторг, — опознал я носителя «свежака». — Методичку новую спустили.

Покинули поезд, и первым делом я обнялся с мамой, папой и бабушкой Эммой, которые дожидались нас на перроне. Далее обнялся с Таней и Надей. После этого поднял на руки и чмокнул в румяную щечку Аленку, которую после процедуры пришлось передать бабушке — сестренка меня не узнала и захныкала. После этого снова обнялся с мамой, на глазах которой выступили слезы радости:

— Опять напугал меня, поросенок!

— У нас же все всегда заканчивается хорошо! — неожиданно поняв, что мне уже не нужно поднимать взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза, с улыбкой напомнил я. — А где братья?

— Дома, с няней, — ответила родительница, прижалась щекой, намочив мою слезами и нежно упрекнула. — Смотрит как в него снайпер стреляет и ржёт.

— Я же у тебя юморист! — чмокнув родительницу в щечку, напомнил еще одну важную деталь. — Все со мной нормально будет — отсюда и до совершенно естественной смерти в глубокой старости.

— Обязательно! — блеснула глазками мама.

— Пойду с народом поздороваюсь, — мягко начал выпутываться из ее объятий.

— Иди, знаменитость моя! — закрепив встречу поцелуем в щеку, она меня отпустила.

Жители, что характерно, без всяких оцеплений и заборов все это время тихонько ждали в сторонке, и оживились только когда увидели направляющегося к ним меня.

— Сережу не трогать — он ранен! — раздался перебивший радостный гомон усиленный мегафоном голос участкового.

Народ ответил ехидной разноголосицей:

— Да помним мы!

— Чай не тупые!

— На жену орать будешь!

Филипп Валентинович залился краской и мегафон опустил. Потом спасибо скажу — кто-нибудь бы обязательно забыл и потрогал там, где швы сняли буквально вчера. Поздоровался, одолжил у участкового мегафон, поотвечал на вопросы и анонсировал большие гуляния в честь Девятого мая — помимо стандартных мероприятий, проведем ряд конкурсов — я оставил в Корее некоторую часть валюты, будем разыгрывать среди жителей многочисленные подарки. Своим привез отдельно — потом вручу, в камерных условиях.