Закончили вечером следующего дня, включая три потраченных часа на запись моего «закадра» — там, где кинохронический Хрущев молчит. Увы, сам уже не расскажет. Итоговый вариант смотреть не стали — а зачем, если башка каждую миллисекунду помнит? Зато посмотрели программу «Время», где, совершенно неожиданно даже для меня, рассказали чистую правду о том, как Хрущев все это время трудился на ниве Особого Полномочного Ревизора ЦК КПСС, приведя статистику его эффективности, от которой я ощутил себя ничтожеством — по четыре города Никита Сергеевич в особо напряженные дни посещал, и с толком! Рассказали и о вечере гибели — со всеми подробностями и обещанием приговора к высшей мере для террористов (одного подранили — живучие, бл*ди) и спровоцировавшим их на нехорошее взяточников. Последнее подкрепили анонсом законопроекта по ужесточению наказаний за взяточничество. Взял больше десяти тысяч совокупно — извини, жить тебе теперь нельзя.

— Никита Сергеевич Хрущев до самого конца был предан Советскому Союзу, отдав свою жизнь за дело, в которое верил всем сердцем, — закончил диктор. — Постановлением ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев был приставлен к званию Героя СССР посмертно. Земля пухом, Никита Сергеевич. Мы вас никогда не забудем, — торжественно закончил диктор.

— Вот так, — вздохнул я. — А при Брежневе бы тихо доживал на даче, в итоге умерев от естественных причин, оплевываемый со всех сторон. Как думаешь — что лучше? — спросил Виталину.

— Смотря для кого, — мудро заметила она.

Погрузившись в машину, отправились на закрытую церемонию прощания — народ завтра с утра запустят. В Доме Союзов было пустовато — у урны с прахом, помимо семьи покойного, нашлось Политбюро в полном составе под предводительством деда. Екатерина Алексеевна и семья Никиты Сергеевича тихонько плакали. Мы с Виталиной подошли, поздоровались с товарищами, обнялись с Фурцевой и женской половиной семьи Хрущевых.

— Как ты? — тихонько спросил Андропов.

— Норм, — немногословно ответил я.

— Жалко Никиту, — вздохнул он.

— Жалко, — подтвердил я. — А чего это вы тут всем Политбюро одновременно? Раньше же от меньшего к большему прощаться приезжали, по важности.

— Сплачиваем ряды, — ухмыльнулся он и спросил. — Памятник ставить будешь?

— В Эко-парке «Сокольники», — кивнул я. — Согласуете, Виктор Васильевич? — обратился к Гришину.

— Согласуем, — пообещал он.

— Сережа, после похорон Никиты Сергеевича ко мне зайди, — немного напугал меня товарищ Косыгин. — Кабинет знаешь где?

— Знаю, Алексей Николаевич, — кивнул я. — Обязательно приду.