— Все сказал? Довел образ до конца? — ехидно спросил я.
— Угум, — буркнул Шанс.
— Сам догадаешься, что хочу спросить?
— Да уж спрашивай, чего там? — недовольно заворчал Шанс.
— Могло ли быть так, что катаклизмы на Урале и разломы на Волге вызвало вовсе не гипотетическое появление Разрушителя, где-то на горизонте, а мое прибытие в этот мир? Что именно ты перенес Разрушителя, то есть, меня из моего старого мира в этот? И где границы тела, души или сознания? Или что ты там переселил в бедного парнишку?
— Ни то, ни другое, ни третье, — решил начать с последнего вопроса Шанс. — Переносится энергетическое тело, если так можно выразится. Не важно, что именно. Но понятно, что не только твоя память и умения.
— Тогда еще раз повторю вопрос. Могли эти катаклизмы возникнуть из-за меня?
Глава 7
— Могли, — нехотя признался Шанс и отвел взгляд.
Чувствовал змей за собой вину. Вижу, он и сам об этом думал, да только не признавался и не говорил мне ничего. Это и понятно. До недавнего времени я не знал, кто я такой. Точнее, кем был.
Птички ночные поют, бурая осенняя трава щекочет лодыжки, легкий ветерок пробирается сквозь почти голые ветви и долетает до меня, игриво касаясь щек. А я стою истуканом, не знаю, что ответить. Стою, а с каждой секундой моя энергия тянет и тянет в эту точку мира силы, что не сегодня-завтра вырвутся наружу, искорежат землю, вывернут с корнем вековые деревья. И что делать? Бежать? Куда? Где бы я ни оказался, всюду будет одно и то же. Любой из миров, принявший меня будет разрушен.
Мне вдруг вспомнилось давнее видение апокалиптической картины, где я ухожу за горизонт, оставляя после себя разрушенный мир. Черт! Неужели оно было пророческим? Неужели этот мир перестанет существовать из-за меня?
Нет! Я не позволю этому случится! Когда ты обретаешь могущество и способен до усрачки напугать духов, а те, кто стал равным богам со страхом смотрят тебе в глаза и думают, как спастись, тогда может измениться абсолютно все. Может измениться, и в один момент перечеркнуть всю твою прошлую жизнь. С высоты своих новых достижений, можно разучиться замечать, что происходит внизу, но тогда ты перестанешь быть человеком. А кем ты становишься? Богом? Разрушителем? Или кем-то еще?
Я чувствовал, что способен на многое, но мои земные привязанности, мое желание защищать не давали мне права забывать, что я как был, так и остался человеком. А человек — он существо невысокое. Этим и примечателен. Тех же, кто, не замечая других, лезет вверх, до умопомрачения стремясь вырваться из собственной шкуры, сбросить оковы моральных принципов, дабы, по своему мнению, воспарить над другими, в конечном счете окружающие перестают воспринимать, как своего. Отторгают его, как чужеродный предмет. И он в том или ином виде становится изгоем. Отрываясь от своих корней, накапливая в сердце злобу, он перестает быть нужным и здесь, и там. А быть нужным, любимым, значимым — неотъемлемая потребность всех людей.