Но ведь и я не просто так не хотел брать Настю с собой. Я в красках рассказал о недавней битве, особо подчеркнув, что погибла куча народу и само нахождение в лагере вовсе не залог безопасности. Правда, мне показалось, что мой рассказ возымел обратный эффект. По тому, как загорелись глаза у Лушки и Насти, я понял, что девчонки рвутся в бой. Все мои увещевания об опасности и ужасах сражения с тварями, лишь подогревали их желание быть полезными на поле боя.

Степан слушал серьезно и даже задал пару уточняющих вопросов. Было ясно, что и он собирается остаться в лагере и драться в одном ряду со своим братом, прикрывая мою спину, если понадобится.

Я-то надеялся всучить ему девчонок и отправить подальше отсюда. Но, подозреваю, простая просьба тут не поможет. Конечно, мой приказ он выполнит и увезет девушек подальше в глубь страны. Но кто сказал, что им не удастся найти повод вернуться? Так что, немного подумав, я решил оставить все, как есть. По крайней мере, мне тут будет проще за ними присматривать.

Чего я не рассказал, так это новой информации о своей родословной. Не хотел я пока волновать друзей. Конечно, рано или поздно придется это сделать, но если получится все разрешить мирным путем, то это поздно может настать очень нескоро.

Роман помог нам с Настей заселиться в отдельную палатку. В той, что до этого жил я, деля ее с подполковником, поселились Степан и Лушка. Роман же перебрался куда-то поближе к бойцам.

Наше новое жилье не отличалось особыми удобствами, но было больше чем то, где сейчас остановился Степан. Тут даже были две нормальные койки с деревянными каркасами. Которые после небольшой модернизации с помощью досок удалось сдвинуть, превратив в некое подобие двуспальной кровати.

Настя тут же принялась обустраивать наше временное жилье и через полчаса палатку было не узнать. Я даже не мог сказать, что именно изменилось, но при входе внутрь чувствовалось, что здесь хозяйничала женщина.

Роман по просьбе Насти поручил одному из солдат найти и притащить к нам в палатку два кривых табурета и какую-то самопальную тумбочку. Сверху которой появилась, словно из ниоткуда, белая салфетка, совсем недавно служившая кому-то из офицеров наволочкой. Спустя десять минут на ней возникла небольшая бутылочка из-под лекарств, в которую Настя воткнула крохотный букетик лесных анемонов.

Закончив заниматься украшением жилища, девушка подошла ко мне, уселась рядом и прижалась к плечу. Все время, пока она возилась с благоустройством, я, как зачарованный, смотрел на ее действия, впав в какую-то разновидность благостного оцепенения.