— И что в этих свитках? — спросила я, разглядывая какие-то замысловатые знаки и закорючки на старой, пожелтевшей и потрёпанной временем бумаге.
— В том-то и проблема, что нам пока не удалось перевести их, — вздохнул Инрэд. — Это письменность первородных драконов.
Опять первородные драконы. Так, кажется, назывался культ, который на том острове обитал. Что-то такое мне Саймус рассказывал.
— А кто они, это первородные? — спросила я, всматриваясь в свиток.
— Сейчас в нашем мире есть только чистокровные драконы, такие как я, — произнёс Логан. — И полукровки.
— Как я, — продолжил Инрэд. — Но раньше, много веков или даже скорее тысячелетий назад, драконы были другими. Это были могущественные существа, наделённые невероятной силой, как физической, так и магической. И у них не было второй ипостаси.
— Это как? — нахмурилась я.
— Давайте лекции оставим на другое время, — усмехнулся Логан. — Если коротко, изначально у драконов не было возможности принимать человеческое обличие. Но большинство других обитателей нашего мира были человекоподобными. И, кстати, чистокровных людей, таких, как ты, было подавляющее большинство. Некоторые драконы посчитали, что и им не помешает иметь более подходящий для общения с соседями облик. Не всё же только охотиться на них и есть, иногда и поторговать, например, можно.
— Действительно, — тихо проговорила я, поёжившись от нарисованной воображением картины, как огромное динозавроподобное чудище закусывает человеком.
— В общем, настроенные на доброжелательный лад драконы смогли создать заклинание для обращения. Так появились первые драконы со второй ипостасью, — развёл руками Логан.
— Всё больше драконов прибегало к этому заклинанию. Но у него был изъян. После обращения человеческий облик становился основным, а драконий отходил на второй план, — подхватил повествование Инрэд. — И, конечно же, нашлись те, кто воспротивился этому. Со временем драконы разделились на два вида. Первородные, те, кто не желал принимать иной облик, и чистокровные, те, кто приняли новый уклад. Чистокровных было больше. Первородные стали редкостью.
— И ополчились, — кивнула я.
В памяти вертелось что-то похожее из школьного курса. Когда консерваторы цепляются за прошлое, не желают принимать изменения, отказываются от прогресса и в результате превращаются в фанатиков. Наверняка, и у нас были те, кто сначала считал электричество, к примеру, ересью. Или равенство рас и полов. В общем, суть я уловила. Но остался ещё один момент, который нужно было уточнить.
— А сейчас этих первородных много? — спросила, поглаживая указательным пальцем край свитка.