Незнакомка даже не соизволила повернуть голову в его сторону, продолжая гипнотизировать свой стакан с остатками виски.

— Можно пить одной, я лично это неоднократно проверяла на практике, и ничего страшного со мной не случалось ровно до того момента, пока ты не решил ко мне подойти со своими глупыми разговорами.

Здоровяк загоготал так громко, что у меня заложило уши, хотя скрытую издёвку в её словах он, судя по тупому выражению лица, совершенно не уловил.

— Ты что, не поняла, что ли? — спросил он, продолжая скалить зубы.

— Это у тебя проблемы со слухом, или это какое-то родовое проклятие, мешающее тебе понимать человеческую речь? — ледяным тоном поинтересовалась она, наконец-то повернув голову и посмотрев на него в упор.

Я от неожиданности едва не поперхнулся пивом, а Лена опустила глаза, чтобы скрыть, как предательски дёрнулся уголок её рта в сдерживаемой улыбке. Мужик либо реально не понял оскорбления, либо сознательно решил притвориться тупым, ведь пьяные мужики частенько выбирают именно второй вариант, поскольку первый требует слишком больших интеллектуальных усилий.

— Я вообще-то от чистого сердца предлагаю составить тебе компанию на этот вечер, — пробасил он, нагло наклоняясь ещё ближе к её плечу. — Я хороший и добрый человек, ты мне поверь, вон мои друзья за столиком могут подтвердить.

Незнакомка медленно развернулась к нему, и её лицо стало пугающе спокойным, но именно это обманчивое спокойствие мне сразу не понравилось, потому что обычно с таким выражением смотрят на грязное пятно на стене, которое уже приняли решение закрасить.

— Если взрослый человек вынужден сам всем рассказывать, что он хороший, то в реальной жизни это обычно означает лишь то, что живых свидетелей его хороших поступков в природе не существует, — отчеканила она, не повышая голоса.

Его поддатые друзья у окна радостно заржали, причём смеялись они даже не над самой шуткой, а от предвкушения надвигающегося скандала. В подобных барах всегда полно стервятников, которым не хватает собственного ада, и они обожают смотреть на чужие разборки. Лицо строителя пошло багровыми пятнами от злости и унижения.

— Ты у нас, значит, острая на язычок, да? — прошипел он, сжимая кулаки.

— Нет, я просто пока ещё трезвая, в отличие от некоторых, так что сделай одолжение и уйди отсюда по-хорошему.

— Да ладно тебе, не ломайся ты как девочка, я же просто хочу нормально поговорить, — процедил он сквозь зубы уже гораздо тише и злее, поскольку местная публика смеялась над ним совсем не так, как ему бы того хотелось.

Он бесцеремонно положил ладонь ей на спину, и она мгновенно отодвинулась в сторону. Мужик гадко хмыкнул, и в следующую секунду его рука скользнула ниже, звучно и нагло хлопнув её по заднице. Этот звук получился коротким, мерзким и почему-то оглушительно громким в повисшей тишине, после чего весь бар разом замолчал, затаив дыхание. Незнакомка не стала драматизировать, а с размаху ударила его по лицу, причём сделала это не картинно-театрально, а чётко, быстро и звонко. В этом хлёстком ударе было гораздо больше женского достоинства, чем реальной физической силы, но здоровяку этого вполне хватило, чтобы его голова дёрнулась в сторону. Какую-то секунду он стоял неподвижно, часто моргая, словно его система пыталась загрузить новую версию реальности, где его только что прилюдно ударила женщина.