Насколько я смог понять из пояснений сведущих в данном вопросе людей, эти крендели желали сотворить аналог февральской буржуазно-демократической революции 1917-го года ещё в 1881–1882 годах, но не хватило силёнок и должной финансовой поддержки. Да и жандармы сработали на опережение, в результате чего кое-кто даже отправился на виселицу.

В общем, моральное разложение воюющей армии шло семимильными шагами, что нам реально могло стоить почти достигнутой победы в этой войне. Той самой победы, которой лично я изначально не желал имеющимся у нас военачальникам, но только которая ныне и могла предотвратить начало вовсю зреющей революции в стране.

Вот честное слово, отдай кто сейчас приказ войскам на форсирование под вражеским артиллерийским обстрелом разделяющей нас с японцами реки Тайцзыхэ, армия бы точно взбунтовалась. Потому в штабе и ухватились обеими руками за возможность изрядно схитрить, да переложить подавляющую часть головной боли на чужие плечи. Что-что, а перекладывать ответственность и приписывать себе чужие достижения в среде отечественного генералитета просто обожали.

Вот так бывает рассказываешь людям о своём ви́дении чужих неудач на фронте, потом продавливаешь непростые вопросы, используя по максимуму связи своей семьи, а после оказывается, что это не ты молодец-удалец, а куда более высокопоставленный военачальник — гений, каких ещё поискать.

В нашем конкретном случае гением тактики и стратегии был заранее объявлен генерал-майор Романов Сергей Михайлович. Это ведь именно он настоял на предварительной подготовке и последующем проведении операции по нивелированию всех вражеских достижений в деле укрепления обороны по реке Тайцзыхэ.

Ну, вы меня поняли. Услышать меня услышали, помощь Яковлевых приняли — благо папа́ в столице постарался на славу, а вот делиться грядущей славой даже не подумали. Видать, самим этой самой славы было мало. Жадюги царственные, блин!

Как результат, почти полтора месяца приданный нашей бригаде инженерный батальон, как и прочие инженерные части 2-ой армии включая два понтонных батальона, воздвигали многочисленные деревянные или же наплавные мосты через неширокие речушки и ручьи на территории, пролегающей западнее реки Ляохэ.

Почему именно там? Да потому что ныне сама природа не позволяла японцам добраться дотуда своим ходом.

Им ведь, дабы помешать инженерным работам наших войск, пришлось бы форсировать аж 3 разлившиеся по весеннему времени реки: Тайцзыхэ, Хуньхэ и Ляохэ. Причём форсировать их пришлось бы в районе наиболее глубоководных и почти самых широких участков данных рек с повсеместно заболоченными берегами, так как южнее Ляояна доступных полковым и дивизионным обозам бродов там вообще не имелось. Да и расстояния тут составляли многие десятки вёрст, отчего провернуть нечто подобное достаточно стремительно, не представлялось возможным. Особенно учитывая многочисленные пикеты нашей кавалерии, которая вдобавок активно гоняла хунхузов всех мастей.