[1] Размороженный двигатель — двигатель, в котором из-за замерзания воды в системе охлаждения произошло растрескивание блока цилиндров.
Глава 16 Про тактику, стратегию и маневры
Изнывая от жары, духоты, общей усталости и скрипящего на зубах песка, я который час кряду пялился через запылённые очки-консервы чётко перед собой в попытке высмотреть все те камни и выбоины на очередной дороге, попадать колёсами на и в которые не следовало вовсе.
За 12 часов марша наша растянувшаяся на добрые 5 вёрст колонна и так уже успела лишиться десятка грузовиков из-за поломанных рессор и вырванных нафиг осей. Отчего под конец пути мы снизили скорость с былых 20 до примерно 10–12 километров в час, тем самым вынужденно затянув наше мучение, по какому-то недоразумению называемое поездкой.
Что ни говори, а, даже сидя в комфортном легковом автомобиле, любому человеку будет очень непросто проехать в одном положении половину суток. Затечёт всё!
Здесь же людям приходилось трястись на жёстких деревянных скамьях в обычных кузовах грузовиков, пробирающихся по сплошным направлениям, так как назвать дорогами вот это вот всё, по чему нам довелось проехать, язык не поворачивался совершенно. Иными словами говоря, каждая кочка и каждый ухаб тут же отдавались весьма неприятными ударами в спины, отчего позвонки у всех, включая водителей, к концу дня бренчали исключительно где-то в районе труселей, ссыпавшись туда всем своим составом.
Это в Маньчжурию уже практически пришло лето и боевые действия, прерванные жутчайшей весенней распутицей, намертво приковывавшей к местам зимовки даже пехоту, нехотя возобновились вновь.
Нехотя — ибо, что простые солдаты, что высшее командование, вообще не горели желанием вступать в очередной «раунд мордобоя» с засевшими на очень выгодных оборонительных позициях японцами. Во всяком случае, мне — вращающемуся в обоих «мирах», да и не только мне, со стороны это было видно прекрасно.
Задолбавшиеся за полтора года существовать в очень далёких от какого-либо минимального комфорта условиях мобилизованные зачастую такими взглядами зыркали на пытающихся командовать ими офицеров, что последние предпочитали засунуть свою гордость куда поглубже, да свалить куда подальше от своих подчинённых, дабы не нарваться на профилактический удар штыком в печень. Казаки — те и вовсе, совершенно не стесняясь, посылали всех куда подальше, при этом повсеместно разграбляя небольшие ханьшинные[1] заводики местных и после беспробудно пьянствуя.
Про то же, какие шепотки ходили о командовании нашей Маньчжурской армии, не хотелось даже думать. Теперь разве что ленивый не высказывался, как о продажности этого самого командования, так и о совершении с его стороны намеренных диверсий аж стратегического плана, припоминая тому же Куропаткину даже активное заступничество за многих офицеров, арестованных в 1883 году по делу о военно-революционной организации «Народная Воля».