Вот не зря мы отдали им на пробу два наших самых великих шедевра! Две первых сборки продольно спаренных 12-цилиндровых моторов. Их совместные 48 цилиндров смогли обеспечить общую мощность в 300 лошадиных сил, которые разгоняли 50-футовый катер до 29 узлов при наличии боевой нагрузки в 910 килограмм, что соответствовало двум 381-мм торпедам образца 1894 года производства Обуховского завода. И не каким-то там катерным коротышам с мизерным зарядом боевой части, а также с урезанной дальностью и скоростью хода, а вполне себе полноразмерным — корабельным. Что так-то соответствовало боевой минной нагрузке отечественных миноносцев типа «Сокол» при в 20 раз меньшем водоизмещении и впятеро меньшей цене катерка! Точнее не цене, а себестоимости. Ну а в цене мы точно, блин, не прогадаем очень скоро. Успеть бы их теперь построить до войны в количествах изрядных. А кому купить у нас — найдётся точно. И отнюдь не только катера!
[1] Сажень (казённая) — единица измерения длины. С 11 октября 1835 года была приравнена к 7 английским футам, то есть равнялась 213,36 см.
[2] Десятина (казённая) — единица земельной площади равная 2400 квадратных саженей или 1,092 гектара
Глава 2 Стрельба по зайцам. Часть 2
— Товарищи, революция освободила вас. Потому все свободны! Можете расходиться! Кина не будет и электричества тоже! — безбожно картавя, репетировал я свою будущую речь перед зеркалом. — Нет. Так не пойдёт, — почесав щёку, отрицательно помотал головой своему отражению и вытащил ладонь правой руки из-за пазухи. Странная всё-таки была привычка у «вождей революции». Камни они там, что ли, постоянно держали для всех вокруг и для друг дружки? Не понять мне их. Нет. Не понять. — Товарищи! Труд сделал из обезьяны человека! Так неужели вы не справитесь? — выдал я ещё один вариант своей вступительной речи и тут же скривился. — Нет. И так не пойдет. Побьют. Как есть побьют. Причём, возможно даже теми самыми камнями. Революционными запазушными! Хм. А если так? Товарищи! Всем водки! За мой счёт! И айда брататься! — с максимально возможно одухотворённым лицом выдал я третий вариант. — Во! Это они точно одобрят. Народ нынче употреблять на грудь горазд, как финнам и не снилось. И практически всегда готов, как тот советский пионер. А настоящий советский пионер был готов бухать по-чёрному в любое время дня и ночи! Уж я-то свою юность помню! Но вот сейчас подобное «всеобщее возлияние» мне никаких дивидендов не принесёт. Только хуже сделает.
К чему это я вообще столь усердно готовлюсь, что аж перед зеркалом обезьянничать приходится? Так у нас на носу запланированный процесс единения рабочего класса с полицией! Вот и подыскиваю у себя в голове то общее, что может их объединить на ментальном плане. Но кроме водки покуда ничего иного дельного на ум не приходит. Всё же, все мы люди, все мы человеки. И ничто человеческое нам не чуждо. Особенно водка! Особенно за чужой счёт!