— Александр Евгеньевич, а позвольте задать вам вопрос? — нарушил воцарившееся на борту после отчаливания от «Варяга» молчание мичман Губонин — младший минный офицер с нашего крейсера.

— Да, конечно, — не отрывая взгляда от кормы впередиидущего, кивнул я головой.

— Откуда у вашего катера взялось столь необычное название? «По»? Что означает это самое «По»? — Вот ведь какой глазастый и любознательный мичман оказался! Работали-то мы всё больше в поте лица, и времени смотреть по сторонам, особо не было ни у кого. Но этот, видимо, сумел-таки найти минуту-другую, чтобы разглядеть две едва проглядывающиеся буковки из специально затемнённой бронзы, притороченные на рубке нашего «боевого морского конька» выкрашенного вовсе в черный цвет.

— А, это, — слегка хмыкнув себе под нос, отмахнулся я правой рукой. — Это всего лишь означает, что сопли морских коров, на которых скреплен весь судовой набор данного катера, и на которые были приклеены буквы его наименования, оказались не столь хороши, как нам расписывал их поставщик, — принялся гнать я откровенную пургу. А что такого? Надо ведь было как-то скрасить время, пока мы на мягких лапках и на малом газу отходили подальше от собравшихся в Чемульпо судов и кораблей разных мировых держав, одновременно приближаясь к противнику!

— Прошу прощения? Я не ослышался? Вы сказали сопли коров? — лица своего собеседника я в этот момент, естественно, не видел, ибо пялился в лобовое стекло. Но был готов биться об заклад, что глаза у него сделались большими-большими и максимально круглыми.

— Вы всё совершенно верно расслышали, Пётр Николаевич, — кивнул я в подтверждение своих слов. — Именно что сопли!

— Но… Как? Почему сопли? — явно впал в ступор мой собеседник, над которым прежде, видимо, никто не подшучивал столь издевательски.

— О! На самом деле это очень интересно! — максимально возможно придал я своему голосу восторженного эмоционального окраса. — Вы когда-нибудь слышали о таком азиатском деликатесе, как суп из ласточкиных гнёзд?

— Слышать доводилось. А вот пробовать — нет. Да и, честно говоря, не горю желанием есть птичьи гнёзда, — краем глаза я приметил, что мой собеседник аж передернул плечами от отвращения, видимо, представив, как он впихивает в себя этакую гадость.

— Полностью с вами в этом солидарен, господин мичман! Уж лучше мы полакомимся нашим родным российским медком, которым прежде стошнило наших родных российских пчёл, нежели будем жрать всякую мерзость, которой стошнило каких-то там азиатских ласточек! — тут же поддержал я мысль соотечественника.