Героизировали, короче говоря, меня по максимуму, дабы придать побольше веса в глазах окружающих. Встречают-то, как всем известно, по одёжке. Вот только проводили нас отнюдь не по уму. Так-то мы с папа́ семи пядей во лбу каждый будем.

В общем, хорошо, что после завершения дружеского, но откровенно не задавшегося разговора с Уильямом Мак-Кинли нам всё на пальцах разъяснил присутствовавший на нём вместе с нами Артур Павлович Кассини — посол России в США. Иначе сами бы вовек не догадались, чего это нас так круто продинамили по всем озвученным хотелкам. Не таким уж и великим, между прочим!

Хорошо хоть прямым текстом куда подальше не послали, да в целях сохранения дружеских отношений пообещали не давить катком административного аппарата на наш бизнес здесь, в Штатах, в угоду кому бы то ни было!

Пусть местное федеральное правительство вообще не имело никакого касательства к прямому кредитованию Японии, являвшейся экономическим конкурентом США на китайском рынке, в данный исторический момент оно это дело вынужденно поощряло лишь по одной причине — страх.

Американские власти банально опасались потерять для себя Маньчжурию, в экономику которой, как вдруг выяснилось, немало крупных американских компаний уже успели вложить солидные средства. И ещё большие средства желали вложить, в том числе в строительство железных дорог, поскольку именно данная территория Китая, богатая на очень многие ресурсы, до сих пор оставалась не освоенной чьим-либо капиталом. То, что уже потратила там Россия, считалось сущей мелочью по сравнению с тем, что планировали вложить туда американцы.

А почему опасались? Да потому что предполагали, что, одержи Россия ныне верх над Японией, и уже спустя пару лет вся Маньчжурия превратится в ещё одну губернию Российской империи, ну или же станет каким-нибудь Великим княжеством Маньчжурским, подобно той же Финляндии, тогда как все их вклады в эту территорию попросту сгорят.

В 1901–1903 годах между США и Россией даже велись не афишируемые переговоры на самом высоком уровне по предоставлению американскому капиталу особых привилегий на этой территории. Но начавшаяся война всё это дело начисто перечеркнула. Плюс японцы до последнего времени демонстрировали военные успехи, отчего могло возникнуть чувство, что договариваться по Маньчжурии придётся уже с ними. И потому президент США был вынужден защищать именно их интересы, поскольку они в какой-то мере совпадали с интересами большого бизнеса его страны.

Вот так-то, блин, оказывается! Маньчжурия всё ещё числится неотъемлемой территорией Китая, но за её территорию и экономическое пространство с ресурсами уже активно грызутся все, кому не лень, включая даже США. Короче, как всегда, всё описывала одна набившая оскомину фраза — «Ничего личного, просто бизнес».