— Ты уже спать собираешься? Я не поздно? А то только вспомнила. Скоро 7 ноября, надо начинать стенгазету делать. Многие старшекурсники закончили Универ, а молодежь, которую дали, кто их знает на что они способны? Так что, как у тебя со временем, сможешь помочь?

— Без вопросов, у нас скоро каникулы и перед ними не задают много, так что да! Когда думаете начинать? Что там Коля говорит? Он ведь почитай старшим остался, ну вашего Гесса не считаю. Он только ветер создает, да за дисциплиной бдит. Впрочем ладно, его назначили от парторганизации курировать, так что, он менее преподов мешает, и опять же функции надсмотрщика выполняет. Все-таки, он свой брат студент, хоть и старше некоторых преподов. Да и водку пьянствовать, и безобразия нарушать не запрещает. А то, иначе, какая стенгазета? Как там — у Стругацких, газету выпускали в «Понедельнике». Очень напоминает, точно хоть один из братьев участвовал, и притом не единожды. Такое выдумать невозможно.

Таня фыркнув сказала,

— А ты помнишь статью Ильвицкого в последней стенгазете?

— Ну так, мне её и не помнить? Я же её резал и правил. Такой ахинеи давно не приходилось читать.

— Так он прибегал в партком ругаться, что его статью подменили. Нас вызвали на разборки, и мы все дали честное комсомольское, что никто из нас её даже рукой не касался. В общем, он ругался, и ушел сильно обиженный.

— Да и черт с ним, его в цирке можно показывать вместо коверного, он зарывает талант в землю. Правда, зарплата у него наверно значительно больше. Да и научный дарвинизм тогда понесет невосполнимую потерю.

Таня засмеялась и ответила.

— Это точно. Он всегда умел колебаться вместе с курсом партии. Начинал как лысенковец[17], и громил вейсманитов-морганистов[18], потом переметнулся и стал дарвинистом, а надо будет — еще десяток раз перекрасится.

Я подхватил.

— А помнишь, как наши немцы удивлялись, что такого препода допустили лекции читать? А они еще не все шутки юмора понимают, из-за трудностей освоения устоявшихся оборотов русского языка. Там же с других факультетов прибегают послушать это чудо. В кинокомедии, говорят, такого не увидишь. Немцы то они привыкли что препод — это профессор, и значит заслужил научными достижениями уважение. Но наши, уже похоже перевоспитываются, и в последний раз Мартина стала шутить совсем по-нашему. Растут ребята. А они что-то в газету напишут? Мне же править, и лучше сразу с ними обговорить, чтобы не было испорченного телефона. Или они забегут на редколлегию?

— Да, еще неизвестно, вот Коля завтра всё расскажет нам с Иркой, и тогда будет ясно. Так ты как, готов поучаствовать?