Али улыбнулся, и Нари почувствовала, что падает. Ей хотелось облачиться в сладость этой улыбки и остаться в ней навсегда.

– Я знаю толк в бухгалтерии, и у меня терпение владыки Нила. – Али приблизился к ней на шаг. – Нари, никто не назначал предельного срока для исцеления. Преодоления твоей водобоязни или… или принятия других решений. Правда. Это только самое начало нашей истории. Твоей истории. И ты можешь сделать ее такой, как тебе нравится.

Его ответ был самым обещающим из всех, на которые она могла надеяться, и все же на мгновение она заколебалась, оставалась в неуверенности. Пока что они обходили главную тему. Если бы она передала ему сумочку…

«Будь такой же смелой, как твои родители».

– Тогда у меня есть подарок для тебя.

– Подарок?

Нари кивнула и, взяв Али за руку, усадила рядом с собой на большом плоском камне рядом с тропинкой.

– Да, подарок тебе на день рождения, но я не хотела давать его тебе на глазах у всех. Ведь он может тебе и не понравиться. Или ты можешь не захотеть им пользоваться.

– Я даже представить себе не могу, что мне не понравится твой подарок, – ответил Али. – Хотя тебе не следовало тратить на это время. Я знаю, как ты занята.

– Ты отыскал половину египтян из городских, чтобы спроектировать мой кабинет, а сам в это время занимался ремонтом лазарета.

Али снова усмехнулся:

– То было другое дело. Я твой должник.

Нари ответила ему улыбкой, которая исчезла с ее лица, когда сердце поднялось к ее горлу. Обычно у нее не возникало проблем, когда требовалось отыскать нужное слово. Она могла дразнить и проклинать, командовать, могла переспорить самого голосистого пройдоху и опасного тирана. Но вот с этими протестами ее сердца бороться ей было все еще трудно.

«Но ты уже раскрыла ему свое сердце. Поэтому-то ты и здесь».

– На самом деле именно кабинет и натолкнул меня на эту мысль, – сказала она. – Ты помнишь, что сказал мне тем вечером в лазарете, когда я выставляла себя идиоткой, тоскуя по Египту?

Мрачное выражение затмило его лицо. Вечер, когда они праздновали открытие лазарета, был последним мирным вечером. А после были пролиты реки крови.

– Я тебе сказал, что ты вовсе не выставляешь себя идиоткой, тоскуя по своей человеческой родине, – тихо сказал он. – Что там твои корни и они сделали тебя тем, кем ты стала.

– Ты был первым в Дэвабаде, кто сказал мне такие слова. И единственным. Ты был первым, кто понял меня, понял от начала и до конца, нашел то, что я не могла примирить одно с другим – египтян и дэвов, шафитов и Нахид, воров и целителей, все вместе они становятся сильнее. – Нари глубоко вздохнула, заставляя себя выдержать взгляд Али. – То же самое я хочу сделать и для тебя.