Джамшид знал, и ему нечем было погасить страхи Мунтадира. Потому что, да простит его бог, но Гассан был прав. Мунтадир поступил непростительно глупо, так грубо отзываясь о Нари перед Дараявахаушем. Он поступил жестоко. Его слова взбесили даже Джамшида, но он, по крайней мере, удовольствовался бы объяснением с Мунтадиром позднее, когда они останутся вдвоем.
Дараявахауш… Афшин был не похож на них. Он принадлежал другому времени, другому месту. Он был обаятелен и забавен, и Джамшид искренне ему симпатизировал, но даже в улыбке Дара носил маску смерти. Мунтадир в своем королевском высокомерии совершил ужасную ошибку.
И теперь все они должны были заплатить за случившееся.
Но Джамшид не сказал этого.
– Дараявахауш не дурак, Мунтадир. И он знает меня. – Невзирая на все провинности Афшина, Джамшид все же считал его порядочным человеком. Он не хотел навредить другому дэву, в особенности сыну того, кто приютил его. – Я буду рядом с тобой сегодня до конца, и я попытаюсь урезонить его.
Хотя Мунтадира трясло, он кивнул:
– Хорошо.
Джамшид подавил в себе желание утешить его. Мунтадиру требовалось сегодня вечером выглядеть сильным – в особенности перед выпускниками Цитадели, которые всю вину возложат на него, если их любимый принц умрет.
И потому Джамшид просто поклонился – поклонился ниже, чем Гассану.
– Идем, мой эмир. Нам нужно успеть на первую уходящую лодку.
И ДЖАМШИД СДЕРЖАЛ ОБЕЩАНИЕ. Он не отходил от Мунтадира.
Но он сильно ошибался в том, что касалось нежелания Дары навредить ему.
Али Эти события мне не удалось вместить в «Медное королевство», и потому я решила не включать их в ту книгу, а придать им несколько сатирический вид в старом фольклорном жанре. События происходят год или два спустя после «Латунного города». Спойлер к первой книге.
Джинны пустынь Ам-Гезиры говорят, что нет зрелища прекраснее, чем сверкающие воды. Огонь может гореть в их крови, но жизнь дает вода, вода драгоценна и редка в руинах заброшенных человеческих королевств, в которых они обустроили свои дома. Человеку могут быть прощены все его преступления, если он найдет колодец, женщина может быть избрана вождем за изобретение нового способа хранения воды.
Поэтому можно было вообразить, что вид могучего Тростникового моря вызовет у джинна слезы. В особенности в такую ночь, когда густой пучок звезд разлегся на бархатном небе жемчужной подвязкой, отраженной в подрагивающей внизу поверхности воды цвета слоновой кости. Яркая луна сияла, как новая серебряная монетка, ее свет пятнами ложился на море. На большом расстоянии от берега волн не было, море здесь слегка распухало: оно поднималось и опадало, как дышащее животное.