– И кто же тогда?
– Не знаю. – Зейнаб снова принялась разглядывать нахидские знамена, полоскавшиеся на ветру под бледно-голубым небом над дворцом. А внизу, под дворцом распростерся город: дома с закрытыми ставнями, магазины, школы и храмы, десятки тысяч людей, которые называли этот туманный волшебный город с его историей насилия своим домом. Сколько народу из них видело, как исчез флаг Кахтани. И вселило ли это зрелище страх в их сердца, чувство неопределенности – ведь они теперь не знали, кто ими правит?
«Им все равно, кто ими правит». Да и что означало теперь слово «правит»? Их волшебство исчезло, тысячи были убиты, а их город превратился в кровавые руины. Ее соплеменников вряд ли волновало, какой флаг висит сегодня над городом. Они, наверное, прятались со своими детьми или рыскали по городу в поисках еды и припасов, прежде чем начнется настоящий хаос, неизбежный, когда ты оказываешься на завоеванном острове без надежды его покинуть. Они, скорее всего, оплакивали своих убитых и планировали возмездие.
«Дэвабад прежде всего». Такой была постоянная мантра ее отца, его предупреждение, и теперь Зейнаб впервые в жизни поняла, что же значат эти слова. Прежде всего народ Дэвабада. У Зейнаб не было времени оплакивать братьев. Горевать об отце или молиться о том, чтобы ее мать и Ваджед вернулись и спасли их.
Никто не собирался их спасать.
– Хорошо, – сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то другому. – Хорошо. – Зейнаб отошла от окна, ее движения стали выверенными, точными. – Я хочу поговорить с солдатами, какие у нас остались, и убедиться, что эта предполагаемая стена надежно защищает нас от остального города. Все гезири, жаждущие отмщения, могут направить свою энергию на поиски выживших в том, что осталось от цитадели, и в зданиях, рухнувших при землетрясении. Возможно, они ранены, и у нас мало времени спасти их. Все, у кого проблемы, могут обращаться к нам.
– К нам? – повторила Субха.
– К нам, – твердо ответила Зейнаб. – Идем, доктор, я хочу поговорить с твоими пациентами-дэвами.
Мунтадир Эти события происходят в конце «Золотой империи». Спойлеры ко всем трем книгам.
– Господи боже, какое прекрасное зрелище, – восторженно сказал Мунтадир, увидев, как горит его брачный контракт.
Нари чокнулась своей чайной чашкой с его:
– За конец худшего в мире политического брака.
– Ты не считаешь, что огонь – это уже нечто избыточное? Ведь и Картир, и этот твой пациент-имам уже законным образом расторгли брак?
– Я думаю, что огонь точнее всего отражает мое отношение к нашему браку.