В его серых глазах — впервые за весь этот вечер — у меня что-то очень короткоблеснуло . Я не была уверена. Это либо была слеза, либо был свет лампы. В этом возрасте у мужчин разницу провести сложно.

— Что это значит?

— Это значит, что я буду пытаться.

— Со мной?

— С тобой.

— Полина.

— И это значит, что у нас с тобой впереди невозвращение . Это значит, что у нас с тобой впереди — другое. Новое. Не то, что у нас с тобой было. У того не было правды в фундаменте. У этого — будет. Я этому новому буду учиться. Ты этому новому будешь учиться. Возможно, у нас получится. Возможно, нет. Я тебе сейчас не обещаю, что получится. Я тебе обещаю только одно — я буду пробовать.

— Спасибо.

Я очень коротко улыбнулась.

Я уточняю — это была не моя обычная улыбка. Это была короткая, аккуратная, тихая улыбка. У меня лицо в эти две недели разучилось улыбаться по-настоящему. Я ему сегодня — первое движение.

— Не за что, Артём.

* * *

Мы сидели на кухне.

Я допила кофе.

Артём очень спокойно встал. Налил ещё. Сел.

Мы молчали.

Очень-очень долго.

Это молчание было самое странное молчание в моей жизни. Оно не было неловким. Оно не было тяжёлым. Оно былоновым . Как будто мы с Артёмом за этим столом учились заново сидеть друг с другом — без секса, без работы, без алгоритма, без Глеба, без камина, без подвернутых рукавов и без обещаний. Просто два человека на кухне.

Я в эту минуту поняла одну важную вещь.

Любовь — она не только в страсти, в большом разговоре, в обнимании у стены, в шёпоте до утра. Любовь — иногда — это умениемолча сидеть на чужой кухне у мужчины, который тебя предал и который тебя любит, и ничего у этого молчания не требовать.

Я этому в моей жизни никогда раньше не училась.

Я в этот четверг впервые начала.

* * *

В одиннадцать вечера я встала.

Артём не пытался меня удержать.

Артём очень спокойно встал. Артём очень спокойно пошёл со мной к двери. Артём не предложил остаться. Артём не предложил отвезти. Артём не сказал«позвоню завтра» .

Это, я в эту минуту понимала, и былоновым Артёмом.

Старый Артём был бы у меня сейчас на руках под локоть. Старый Артём уже бы вёз меня к моему дому. Старый Артём у меня в сумке оставил бы записку.

Новый Артём мне давал пространство.

Я в эту секунду в моём пальто, в коридоре его квартиры, очень тихо сказала:

— Артём.

— Да.

— Я тебе напишу.

— Когда?

— Не знаю. Не завтра. Может, в воскресенье. Может, через неделю. Я тебе напишу, когда я буду готова видеть тебя ещё раз.

— Хорошо, Полина.

— Артём.

— Что.

— Не пиши мне первым. Я тебя прошу.

— Я не буду.

Я открыла дверь.

Я в дверях остановилась.