Артём не убрал.
Мы поехали в Москву.
Через неделю у нас была вторая встреча. С его матерью.
Я уже знала, это будет совершенно другая история.
Глава 20. Артём. Не повтори ошибку отца. И ещё — мы знаем источник
Через неделю после шашлыка у Светловых я повёз Полину к матери.
Я был напряжён.
Я не нервничал. Я в жизни не нервничаю — у меня плохо с этой эмоцией. Я былсосредоточен . Так, как сосредотачивается человек перед важной встречей с человеком, который видит насквозь, но не комментирует.
Моя мать. Полина. Маленькая квартира на Соколе. Воскресенье, четыре часа дня. Я в машине проигрывал в голове три сценария разговора, и все три у меня не сошлись.
Полина в машине молчала.
Полина впервые в моей жизни молчалапрофессионально . Не как обычно — не из злости и не из дум. Она просто понимала, что мне сейчас лучше дать тишину.
Я ей за это в эту секунду былочень благодарен.
* * *
Мать открыла дверь.
Маленькая. В свитере. С очками на цепочке. С запахом сырников из кухни.
Она посмотрела на Полину.
Пять секунд . Я считал. У меня в эти пять секунд внутри был обвал, по нарастающей. Я в принципе не доверяю чужим решениям относительно моей жизни. Решение матери — единственное чужое решение, к которому я в эту секунду был не безразличен.
На шестой секунде мать кивнула.
На седьмой улыбнулась.
Я хочу пояснить, что значит «улыбнулась» в случае моей матери.
Моя мать в принципе улыбается часто. Соседям, мне, кассирше в магазине, бариста в кофейне у её дома. Это её базовая социальная мимика, и я её знаю наизусть.
В эту секунду на седьмой секунде после открытия двери — мать улыбнуласьпо-другому .
Я её такую улыбку видел в моей жизни, может быть, два раза. Один — когда я в десять лет принёс пятёрку из музыкальной школы за пьесу, которую разучивал четыре месяца. Второй — когда я в двадцать четыре пришёл к ней с ключами от её первой нормальной квартиры.
Это была улыбка человека, которому в эту секунду внутри что-то очень важноевстало на место .
— Полина. Я Елена Сергеевна. Можно Елена. Заходите. Сырники готовы.
— Елена Сергеевна, очень приятно. Я букет принесла.
— Полиночка, спасибо. Иди мой руки. Артёмушка, ты тоже.
Я хочу зафиксировать одну деталь.
«Полиночка » моя мать сказаласразу . Без подготовки. Без подстройки. Это, в системе моей матери, эквивалентно официальному принятию в семью.
Полина не заметила.
Я заметил.
У меня в этот момент в горле что-то сжалось.
* * *
Мы пили чай.
Мать рассказала Полине про мою школьную фотографию (Полина увидела её на полке — я в восемь лет, в пионерском галстуке, с озадаченным лицом). Полина рассказала матери про Барсика. Мать рассказала Полине про сырники (рецепт от моей бабушки, который мать слегка изменила в восемьдесят девятом, потому что бабушки тогда уже не было).