Ева: «Сейчас — да»?
Ева: Это что вообще за «сейчас — да»?
Я: Я не знаю.
Я: Но мне это не нравится.
Ева: Полина. Я тебе скажу одну вещь.
Ева: Я не хочу её говорить.
Ева: Но я её скажу.
Я: Говори.
Ева: Полина, мужчина, который вламывается в твой кабинет и говорит, что у тебя не должно быть обеда с человеком, которого он знает, а ты — не знаешь, и при этом отказывается объяснить — это либо опасный мужчина, либо тот, кто тебя бережёт. И, Полина, я хочу, чтобы ты осознала: в обоих случаях у тебя одна и та же проблема.
Я: Какая?
Ева: Он тебя выбрал.
Ева: И теперь он считает, что у него есть на тебя право.
Ева: А ты — ты пока ещё не решила, есть оно у него или нет.
Ева: Решай быстрее. Иначе он решит за тебя.
Я отложила телефон на одеяло.
Я смотрела в потолок.
Я думала оСергее Зимине , с тёплым голосом и предложением, которое мне не должно было быть сделано.
Я думала обАртёме , с серыми глазами, в которых сегодня впервые промелькнула боль.
Я думала осебе , которая сегодня впервые задала вопрос, на который я не хотела узнать ответ.
В этой историичто-то было не так.
И я очень-очень не знала, как мне сделать так, чтобы оно стало так.
Глава 8. Крашеный павлин с разрешения мамы
Прошла неделя.
За эту неделю в офисе у нас с Артёмом установилсяледниковый период . Не в смысле «ничего не происходит». В смысле «всё происходит ровно так же, как раньше, но при минус двенадцати градусах вокруг».
Он заходил в мой кабинет ровно один раз в день. Не для разговора — для проверки рабочих документов. Он стоял в дверях. Я отвечала на его вопросы. Он кивал. Он уходил.
В переговорной — тот же протокол. Конкретные вопросы. Конкретные ответы. Никаких комплиментов. Никаких «Полина». Только «Полина Александровна». Только короткое «спасибо» в конце.
Соня молчала, но я видела по её косичкам, что она следит за ситуацией так, как следят за обвалом графика. Дима подходил ко мне с шоколадкойдва раза в день. Он почему-то решил, что у меня что-то очень не так, и хотел поднимать мне дух при помощи углеводов. Это было трогательно. И почти работало.
Я не отвечала Артёму. Артём не отвечал мне. Мы оба делали вид, что между нами никогда никакого «сейчас — да» не было.
И именно это «никогда не было» было самой невыносимой частью.
* * *
В четверг Ева позвонила мне в обед.
— Полина.
— Ева.
— В субботу у вашего холдинга приём.
— Я знаю.
— Не корпоратив, а приём. С парами. С танцами. С шампанским до утра.
— Я знаю, Ева. Я там работаю.
— Полина.
— Да?
— Я иду с тобой.
Я моргнула.
— Ева. Я туда не иду.
— Полина.
— Что?
— Ты идёшь. Я с тобой. Это уже решено.