Она кивнула сама себе и ушла в дом, бросив через плечо:

— Молодой человек, если будете помогать — там у стены резиновые сапоги и фартук. На вашу комплекцию должны подойти.

И всё.

Она ушла.

Артём остался.

Я смотрела на Артёма. Артём смотрел на резиновые сапоги у стены.

А потом — я в эту секунду чуть не уронила шампунь, потому что я не ожидала, — Артём начал снимать пальто.

* * *

Он снял пальто. Аккуратно повесил на крюк. Под пальто оказался свитер. Тонкий, кашемировый, серый, тоже идеальный, но всё-таки свитер, а не пиджак.

Он закатал рукава. До локтя.

У Артёма были — я не должна была это замечать, я знаю, я знаю, я знаю — у Артёма были предплечья. Не накачанные, не модельные, просто мужские. С венами. С характером.

Я отвернулась к Архипу.

Я очень внимательно намыливала Архипа.

Артём подошёл.

Подошёл, сел на корточки рядом со мной — рядом, очень близко, потому что корыто было маленькое — и протянул руку Архипу.

Не сразу к Архипу. Сначала открытой ладонью вниз, чтобы пёс понюхал. Это, я уточняю, делают только люди, которые умеют обращаться с собаками.

Архип понюхал.

Архип посмотрел на меня — мол, «Полина, кто это такой, объясни» — и, не получив объяснений, по своей собственной собачьей логике решил, что человек, который меня знает и пахнет в принципе чисто, — приемлемый.

Архип ткнулся мордой Артёму в ладонь.

Артём впервые за пять минут улыбнулся.

Не широко. Не натянуто. Чуть-чуть. Только уголком губ. Так, как улыбаются люди, которые забыли, что они умеют улыбаться, и эта улыбка получилась случайно.

Я очень сосредоточенно намыливала Архипа.

— Помочь? — спросил Артём.

— Если хотите.

— Хочу.

Это «хочу» он сказал тем же тоном, каким около недели назад сказал «мне нравится». Тем самым тоном, в котором не было вежливости, был только ровный факт.

Я протянула ему ковш.

— Тогда поливайте. Я мылю — вы смываете. Сверху вниз. Стараться не попадать в глаза.

— Понял.

И мы стали мыть Архипа.

* * *

Это, наверное, самая странная и одновременно самая обычная сцена, которую я когда-либо переживала.

Мы с Артёмом Северовым — Артёмом Северовым в кашемировом свитере, Артёмом Северовым с серыми глазами, Артёмом Северовым, который на днях говорил со мной таким тоном, что хотелось одновременно дать ему в ответ и расплакаться, — мы с этим Артёмом Северовым мыли трёхлапую дворнягу в подмосковной деревне.

Я мылила. Он поливал. Архип терпел.

Артём оказался внимательным. Он лил воду ровно, не торопясь, проверял рукой её температуру перед тем, как направить ковш. Когда Архипу попала пена в нос, и Архип чихнул, Артём — впервые в жизни, наверное, — засмеялся.