И только тогда — только тогда — у менязатряслись руки.

* * *

Я не помню, как я доехала.

То есть я доехала. Машина целая. Я живая. Я припарковалась у своего подъезда, я поднялась к себе на пятый этаж, я открыла дверь, я зашла, я заперла за собой замок.

Я не помню, как я это всё сделала.

У меня в голове крутилась одна сцена.

Его рука. Тёплая. На моей талии.

Его дыхание. На моей шее.

Его глаза. На моих глазах.

Его губы. В пяти сантиметрах.

И мой шаг назад.

Я зашла в спальню. Я села на кровать прямо в одежде. Я смотрела в стену.

Я думала только об одном.

Если бы я не отступила — он бы меня поцеловал.

Я знала это так точно, как я знаю свой почтовый индекс.

И я знала, что я не отступила, потому что мнене хотелось.

Я отступила, потому что мнехотелось слишком сильно. И я в эту секунду не была готова к тому, что произойдётпосле этого поцелуя. Потому что после такого поцелуя обратной дороги уже бы не было. Я бы упала. Я бы открылась. Я бы — Полина Светлова, двадцать семь лет, разработчица, дочка, подруга, я с моей сильной маской — я бы открылась этому человеку, и я бы зависела от него, и я бы перестала бытьсама себе .

Я этого боюсь больше всего в жизни.

Я этого боюсь с двадцати одного года, когда мужчина, которого я считаласвоим шесть лет, оказался совершенноне моим. И я тогда поняла, что когда ты открываешься — это не страховка от боли. Это контракт на то, что больно тебе будет уже не от ушиба, а изнутри.

Я тогда поклялась себе никогда так не делать.

И вот — в одиннадцать часов ночи в среду в кабинете коллеги — я почти эту клятву нарушила.

* * *

Я написала Еве.

Я: Ева.

Я: Я не сплю.

Ева: Полина, сейчас полночь среды. Почему ты не спишь.

Я: Я почти его поцеловала.

Ева: …

Ева: ПОЛИНА

Ева: ПОЛИНА, ПИШИ ВСЁ. С НУЛЯ. С САМОГО НАЧАЛА. КАЖДУЮ СЕКУНДУ.

Я: Ева, не сейчас.

Я: Завтра. Утром. Расскажу.

Я: Сейчас я просто не сплю.

Ева: Полина.

Ева: Ты в порядке?

Я: Ева, я не знаю.

Я: Я не знаю.

Ева: Полина, я тебя люблю. Я тут. Я не сплю. Если захочешь говорить — пиши.

Я положила телефон на тумбочку.

Я легла на спину. Я смотрела в потолок.

Я думала о том, что мне завтра в десять утра ехать в офис, садиться с Артёмом и Димой в переговорной, показывать дорожную карту Соловьёву, и улыбаться так, как улыбаются профессиональные люди.

Я думала о том, что Артём, скорее всего, тоже сейчас не спит.

Я думала о том, что между нами в эту секунду — расстояние от моего дивана до его дивана. И я очень-очень знала, в каком из домов Москвы стоит его диван. Я в эту минуту хотела ровно одну вещь:

Я хотела к нему.

На его диван.

В его руки.

Я закрыла глаза.