Быстро всё собрав и забросив вещи в инвентарь, я загнал Джима в призыватель и отправился в путь, на броневике и в этот раз — совершенно один. Одиночество меня не угнетало, а даже наоборот.

Поскольку пустошь была не только ровной, но и плотной, исключающей риск увязнуть, то я спокойно разогнал технику до девяноста километров в час и зорким соколом осматривал окрестности.

Солнце не успело далеко уйти от горизонта, когда слева от меня показалась ровная как зеркало — плоскость.

Озеро, которое существовало тут до прихода система — сейчас превратилось в некое подобие солончака, что было плохо для экологии и местных видов, но хорошо для быстрой езды.

В моем мире на высохших озерах даже, иной раз, делают аэродромы. Грунт плотный и ровный, подходящий для «взлётки».

Остановился, вышел, критически попинал землю. Надо пробовать.

Убрал броневик, извлёк МИГ-17, провёл довзлетную проверку. Не открывая кабину, переместился туда блинком. Жаль, что нельзя свернуть технику, когда ты внутри, было бы удобно, потому что я представлял, как взлетать, но не имел точного представления о посадке. В крайнем случае полёт будет разведывательным. Потому что Великая пустошь, в отличие от остальных носителей приставки «Великий», была поистине громадной и те другие два техногоблина, кого послал долбанный каган могли тупо умереть от перегрева, блукая по колоссальным просторам.

Солнце не очень высоко поднялось над горизонтом, я широко раскинул руки и приобнял дюралюминиевый корпус самолёта. Как бы далеко он не летал, никогда ему не доводилось рассекать пространство иного мира. Как бы задолго до моего рождения он не был собран, но самолёт и броневик — самое родное для меня, что есть в этом злобном и изрядно пыльным гоблинском мире.

— Надеюсь, я не подвожу тебя. Верю, что ты не подведёшь меня.

Блинк. Я сел на место пилота. Кабина тесная, так что техногоблина не выпустишь, ему тут тупо негде поместиться, разве что на коленках, но наши отношения не были настолько близки.

Пуск двигателя, прогрев, тормоза на двигателе, тормоза на шасси, проверка систем, руль высоты, руль по горизонту, все закрылки работают.

Двигатель бодро разогрелся, корпус дрожал в нетерпении.

Жарим. Снимаю оба тормоза, машина заметно дёргается и рвется вперёд, быстро развивая скорость.

Хотя никакой длиной ВПП я не ограничен.

Чётко по рекомендации скорости отрыва тяну штурвал, поднимая машину от грешной гоблинской земли, одновременно наращивая нагрузку на двигатель, одновременно балансируя скоростью, высотой и тягой, не забыв убрать шасси.

На высоте в четыре с половиной тысячи перестал набирать скорость и уменьшил нагрузку. Теперь на скорости в тысячу километров в час, я осматривался, крутил головой как учил Маэстро.