— Да, да, делай невидимым, Джим.

— Сейчас внесу модификации.

— А как он садится? Большая нужна полоса?

— Какой ты дурной, мёртвый человек. Сколько раз говорить, я не умею управлять, умею только чинить.

— А оружие есть?

— Самолёт вроде как военный. Встроены три здоровые стрелялки, только у тебя ни одного патрона нет.

— Снова жопошники в погонах?

— Они.

Тем временем карта прогрузилась, и я присвистнул от удивления. Это вообще ни разу не по пути на Матушку-Волгу.

В отечественном и как это часто бывает, более суровом варианте, Город Ангелов — это Архангельск.

Самым известным городом с таким статусом/описанием был Лос-Анджелес, кроме него польская Торунь, и в Азии — Бангкок. Но, Государственная Безопасность, название, состав и полномочия которой в быстро меняющихся реалиях тоже были расплывчаты, решила, что там у польских таиландцев есть свои героические герои и меня нужно отправить спасать людей в значительно более прохладный климат, в Архангельск.

Кстати, про климат — как следовало из ёмкого и чёткого (тут надо отдать должное госбезопасникам) описания, тут наблюдалось глобальное потепление, которое стремительно повысило уровень Северной Двины, превратив часть города в новую Венецию.

Несмотря на дыхание потепления, тем не менее, город стоял не на берегу Тихого океана как Лос-Анджелес, а у берегов Белого моря, откуда на него дышал Северный Ледовитый океан, так что там будет определённо зябко.

Пробежав глазами вводные по местным группировкам, монстрам и магическим аномалиям, я получил от Джимакарту «Миг-17 Великого Техногоблина» и отпустил его на все четыре стороны.

Сразу лететь? В принципе, как говорил Федор Конюхов — а чего дома сидеть?

С другой стороны, не всё так просто, самолёт — это не вертолёт, который тоже, требует взлетно-посадочную полосу.

Надо бы одеться в дорогу.

Как на зло ничего похожего на лётный костюм у меня не было. Хорошо хоть в кабине валялся старый шлем с рассыпавшейся подкладкой, рацию в котором починил Джим.

Втянул самолёт вкарту , после чего долгой серией блинков перенёсся к уже знакомому себе аэродрому, только в этот раз непосредственно на пустующие полосы.

Полоса, она же сокращенно ВПП, ориентирована с запада на восток, я выбрал себе западный край, где остановился отдышаться и осмотреться.

Полоса была громадная, широкая, длинная, но одна, с многозначительной цифрой «26». А где, стесняюсь, спросить, остальные двадцать пять? Ладно.

Извлек самолёт, надел на себя полярный костюм, подаренный богиней Аларой, переместился в кабину блинком и нацепил шлем.

Так, что мы имеем? Под филейной частью кресло, на нём тканная подкладка неопределённого цвета и сложенный в гнилой капустный лист, истлевший от времени парашют. На кресле ремни безопасности, которые я дисциплинированно надел, в кабине узко, тесно, кругом ручки и охренительное количество круглых датчиков, внешне напоминающих спидометр автомобиля (спидометр тут тоже, наверняка, есть). Две педали, ручка штурвала, а кондовых советских кнопок и рычажков переключателей — просто тьма.